Гиперборей

Ведь бой идет тыщи лет, тыщи!

— Из-за чего?

Горюн поскреб затылок, переспросил озадаченно:

— Из-за чего? Да из-за всего можно драться, рази не ведаешь? Из-за баб, земли, скота, травы... из-за того, что те чужие.

— Чужие? Все мы — дети Руса, внуки Славена, правнуки Скифа!

Горюн на ходу уныло поскреб за пазухой, скривил худую рожу:

— Эт усе байки кощунников. Такое наплетут, что хоть сейчас иди обниматься со всяким. Чужие — они чужие. Их не грешно бить, грабить, брать в полон, зничтожать. А хаты — жечь, ибо — чужие.

"Гульча бледнела все и, наконец, перебежала на сторону Олега, вцепилась в его руку. Ее пальцы дрожали. Олег все ускорял шаг, стараясь поскорее пересечь страшное поле. Кости лежали вразброс и целыми горками, черепа с укоризной смотрели вслед странникам пустыми глазницами.

Горюн повел по краю широченного оврага — дальний край едва виден, но странно неглубокого. Ноготки Гульчи вдруг вцепились в руку Олега глубже: овраг был заполнен человеческими костями.

— Скоро кончится? — спросил Олег.

Горюн посмотрел на небо, оглянулся на оранжевый шар солнца, что катился все еще вверх по небесной горке:

— Ну... дня два-три... Ежели не останавливаться на ночь. А может, и больше, я дальше не хаживал. Долго ты, святой волхв, сидел в пещере, ежели не ведаешь, что в мире творится... Это ж усюду! Кощунники грят, что бьются поляне, древляне, дряговичи, хорваты, урюпинцы, вятичи, лютичи, бодричи, все-все другие племена и народы.

— Брат на брата, — сказал Олег.

— Племя на племя! — поправил Горюн. — А ежели бы и брат на брата?.. Всяко бывает. Брат хуже чужака бывает.

Очень нескоро они выбрели на широкую утоптанную дорогу, где могли бы разъехаться две телеги, не заезжая колесами на поле белеющих костей.

Малость погодя открылся вид на маленькую весь из десятка хаток. Она расположилась в излучине речушки, с другой стороны отгородилась новеньким высоким частоколом и глубоким рвом.

Олег уловил настороженный взгляд Горюна, сказал поспешно:

— Нам недосуг, пройдем мимо. Возьми монету!

Он бросил серебряный. Горюн ловко поймал, разжал кулак, ухмыльнулся:

— Давно не видел динара... Пипин?

— Карл, — буркнул Олег. — Будь здоров, Горюн!

Кони легко пошли наметом, заскучав на бесконечном поле.