Гиперборей

 — Насосался, упырь! Лягухам от них радость, так мы и без лягух бы обошлись...

Кощунник сказал с язвительной насмешкой:

— Не для человека мир творился! Боги творили просто так, потому много всякой дряни. Это уже потом, когда колоды веков прошли, а мир не менялся, прискучило все хуже горькой редьки. Тогда престарелый Род слетел с Мирового дерева, где сидел в личине сокола, и сотворил на удивление богам невиданного зверя — человека. То был самый лютый зверь, самый подлый и хитрый, но зато и самый слабый. Не дал ему Род ни когтей, ни клыков, ни плавников, ни крыльев — зато дал каплю своей крови!"

"Старец оглядел замеревшие в ожидании лица.

В ночном воздухе поплыл печально-торжественный звук туго натянутых струн.

— Человек может прожить жизнь, не зная о частичке бога в себе... Но может и раздуть ее в бушующее пламя, как случилось с тремя древними героями, которые однажды вышли из дремучего Леса в мир. Раньше жили по-звериному, копали корни, били зверей камнями и палками...

Олег увидел Гульчу — вышла на ночное крыльцо, постояла, всматриваясь в темень.

Могучий голос кощунника и пестрая кучка молодежи привлекли ее внимание, она быстро сбежала по ступенькам.

Кощунник говорил с подъемом:

— Звали этих героев: Таргитай, Мрак и...

Гульча была близко, Олег протянул руку из темноты, внезапно схватил ее за плечо. Она дернулась, испуганно ойкнула. Олег обнял ее за плечи, сказал прямо в ухо:

— Случилось что?

— Нет, просто тебя искала, — ответила она, прижимаясь к нему и одновременно вытягивая шею к старцу.

Тот вещал с вдохновенным блеском в глазах:

— Таргитай лучше всех играл на свирели, Мрак был лучшим стрелком, а...

Олег сказал Гульче на самое ухо, она даже отпрянула от неожиданности:

— Тогда пойдем ужинать и спать. Впереди трудный путь.

Гульча сказала с неудовольствием:

— Но я хочу послушать легенды местных племен!

— Твое право, — ответил Олег невозмутимо. — Тогда я поеду один.

Гульча сверкнула глазами, в них отражались уже не звезды, а все звездное небо.

Олег обрадовался, что она остается, но Гульча поспешно повернулась, взбежала по ступеням, опередив пещерника.

Корчма была просторная, хотя старая, даже древняя, с низким закопченым потолком. Старые балки просели, выпячивались, как худые ребра старой лошади. Деревянный пол вдоль стен был вымощен булыжником в два ряда, в двух очагах взревывало косматое пламя, огороженное валунами. Три пары сапог стояли близ огня, от сырых голенищ валил пар.