"
"Он думал, что это Джереми. Адам думал, что она была влюблена в Джереми, когда они заключали свое соглашение, и что она по-прежнему в него влюблена. Потому что она только что произнесла глупую ложь, которую слишком боялась взять обратно и…
Теперь без вариантов. Она сейчас разрыдается, и больше всего на свете ей не хочется этого делать на глазах у Адама.
— Увидимся на следующей неделе, ладно?
Оливия не стала дожидаться его ответа и быстро направилась к выходу, толкнув плечом кого-то, перед кем ей следовало бы извиниться.
Оказавшись снаружи, она глубоко вздохнула и направилась к биофаку, пытаясь выбросить мысли из головы, пытаясь заставить себя думать о семинаре, на котором ей надо было ассистировать, о заявлении на стипендию, которое она обещала доктору Аслан отправить завтра, и о том, что в следующие выходные в городе будет сестра Ань и собирается готовить для всех вьетнамскую еду.
Холодный ветер шелестел в листьях деревьев, прижимая свитер Оливии к телу. Она обхватила себя руками и шла, не оглядываясь на кафе.
Наконец-то началась осень.
Глава 12
Гипотеза: если я плохо справляюсь с активностью А, мои шансы на то, что меня попросят заняться активностью А, будут возрастать в геометрической прогрессии.
С отъездом Адама кампус казался странно пустым, даже несмотря на то, что в эти дни они все равно не должны были видеться. Это ощущение не имело под собой никакого основания: Стэнфорд определенно не пустовал, а, наоборот, кишел бесяще шумными студентами, которые постоянно бежали то на занятия, то обратно.
Жизнь Оливии тоже была насыщенной: мыши достаточно подросли для проведения поведенческих анализов; она наконец-то получила отзывы на статью, которую представила несколько месяцев назад; ей требовалось спланировать переезд в Бостон в следующем году. Кроме того, у ее студентов близилась контрольная, так что теперь они внезапно начали ходить к ней на консультации — у них был испуганный вид, и они задавали вопросы, ответы на которые всегда можно было найти в первых трех строчках учебного плана.
Малькольм потратил пару дней, пытаясь убедить Оливию рассказать Адаму правду, а затем сдался перед ее упрямством и необходимостью заниматься собственными любовными драмами. Но несколько партий карамельного печенья он все-таки испек, явно солгав о том, что «не поощряет ее, Оливии, саморазрушительное поведение, а просто совершенствует рецепт». Оливия поглощала их все и обнимала своего друга со спины, пока он посыпал последнюю порцию морской солью.
