Вскоре они вышли со стоянки. Вокруг было тихо, только подошвы ее кроссовок шаркали по мокрому бетону, а спустя несколько секунд мимо проехала машина Малькольма.
— Эй, — окликнул Холден с пассажирского сиденья, — что было в предсказании Адама?
— М-м-м. — Оливия сделала вид, будто смотрит на бумажку. — Ничего особенного. Просто: «Доктор Холден Родригес — жалкий неудачник».
Малькольм поддал газа как раз в тот момент, когда Холден замахал руками. Оливия расхохоталась.
— Что там написано на самом деле? — спросил Адам, когда они наконец остались одни.
Оливия протянула ему скомканную бумажку и молча смотрела, как он наклоняет ее, чтобы прочитать в свете фонаря. Ее не удивило, что под скулами у него заходили желваки и что он, не говоря ни слова, сунул предсказание в карман. В конце концов, она ведь знала, что там написано.
«Можешь умереть от любви. Кто-нибудь тебя воскресит».
— Можно мы поговорим о Томе? — спросила Оливия, обходя лужу. — Это не обязательно, но мне хотелось бы.
— Можно.
Нужно. — Она увидела, что его горло подрагивает. — Конечно же, из Гарварда его уволят. Другие дисциплинарные меры все еще рассматриваются… Совещание вчера шло до позднего вечера. — Адам бросил на нее быстрый взгляд. — Вот почему я не позвонил тебе раньше. Гарвардский координатор по работе с «девятым разделом» должен скоро с тобой связаться.
Хорошая новость.
— А что с твоим грантом?
Он стиснул зубы.
— Точно не знаю. Что-нибудь придумаю… или нет. Сейчас это меня не особо заботит.
Как странно, подумала Оливия. Но ее удивление быстро прошло: она осознала, что профессиональные последствия этой истории не так тяжелы, как личные.
— Мне так жаль, Адам. Я знаю, он был твоим другом…
— Не был. — Адам резко остановился посреди улицы. Он повернулся и посмотрел на нее своими глубокими светло-карими глазами. — Я понятия не имел, Оливия. Я думал, что хорошо его знаю, но… — Его кадык дернулся. — Нельзя было доверять тебя Тому. Прости.
Он так произнес это «тебя»… Будто Оливия была чем-то особенным, бесценным и незаменимым.
Его самым обожаемым сокровищем. От этого Оливии хотелось дрожать, смеяться и плакать одновременно. Ей было неловко и очень радостно.
— Я… Я боялась, ты разозлишься на меня. За то, что я все испортила. Твои отношения с Томом и, может быть… может, теперь у тебя не получится переехать в Бостон.
Адам покачал головой.
— Ну и ладно. Мне это совершенно безразлично.
Он долго удерживал ее взгляд своим.
