— Что-то, что, я боюсь, никто не откроет, кроме меня.
— Вопрос?
Оливия почувствовала движение воздуха и поняла, что теперь Парень стоит, прислонившись к раковине.
— Да. — Во рту у нее пересохло. — Кое-что важное для меня. И… я не доверю это никому больше. Потому что никто до сих пор этим не занимался. Потому что… — Потому что случилось нечто ужасное. Потому что я хочу сделать все от меня зависящее, чтобы такого больше не происходило.
Тяжело было думать об этом в присутствии незнакомца, в темноте под закрытыми веками.
Поэтому она открыла глаза: все оставалось слегка размытым, но жжение почти прошло. Парень смотрел на нее. Может, немного нечеткий по краям, но такой близкий, он терпеливо ждал, пока она продолжит.
— Это важно для меня, — повторила она. — Исследование, которое я хочу провести.
Оливии было двадцать три, и она была одна в целом мире. Она не хотела выходных или достойной зарплаты. Она хотела повернуть время вспять. Она не хотела быть такой одинокой. Но поскольку это было невозможно, она решила, что хочет исправить то, что можно исправить.
Он кивнул, но ничего не сказал, потом выпрямился и сделал несколько шагов по направлению к двери. Очевидно, он собирался уйти.
— Это достаточно веская причина, чтобы пойти в аспирантуру? — крикнула она ему вслед, ненавидя себя за то, что так страстно жаждет одобрения. Вполне возможно, что у нее был какой-то экзистенциальный кризис.
Парень помедлил и оглянулся.
— Это лучшая причина. — Она решила, что он улыбается. Или что-то вроде того.
— Удачи на собеседовании, Оливия.
— Спасибо.
Он уже почти вышел.
— Может, увидимся в следующем году, — пробормотала она, слегка покраснев. — Если я пройду. Если вы еще не выпуститесь.
— Может быть, — услышала она в ответ.
С этими словами Парень ушел. А Оливия так и не узнала его имени. Но через несколько недель, когда биологический факультет Стэнфорда предложил ей место, она приняла предложение. Не колеблясь.
Глава 1
Гипотеза: когда мне предоставляется выбор между А (несколько неудобной ситуацией) и В (полный бардак с разрушительными последствиями), я в конечном счете непременно выберу В.
Два года и одиннадцать месяцев спустя"
"В защиту Оливии следует заметить, что мужчина, кажется, не слишком возражал против поцелуя. Ему, правда, потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя — учитывая внезапность, его можно было понять. Это была неловкая, неудобная, несколько болезненная минута, в течение которой Оливия прижималась губами к его губам.
