— Ты, правда, только что нарушил один из священных принципов академической дружбы, упомянув сроки моей защиты. Но я прощу тебя, если ты мне скажешь, действительно ли для тебя это лучше, чем… ну, понимаешь, встречаться с настоящей девушкой.
— Да.
— Правда?
— Да. — Он, казалось, говорил правду. Он действительно говорил искренне. Адам не был лжецом, Оливия была уверена в этом.
— Но почему? Нравится солнцезащитный крем? И возможность жертвовать сотни долларов университетскому «Старбаксу»?
Он слабо улыбнулся. А потом посерьезнел.
Теперь он смотрел не на нее, а куда-то в сторону скомканного пакета, который она бросила на стол несколько минут назад.
Он сглотнул. Оливия видела, как двигаются его желваки.
— Оливия. — Он сделал глубокий вдох. — Тебе нужно знать, что…
— О боже!
Они оба вздрогнули (Оливия — гораздо сильнее, чем Адам) и повернулись к двери. Там стоял Джереми, драматически прижав руку к груди.
— Вы, ребята, напугали меня до чертиков. Что вы тут делаете в темноте?
«А ты что тут делаешь?» — нелюбезно подумала Оливия.
— Просто болтаем, — ответила она.
Хотя это не вполне соответствовало действительности, и она не могла понять почему.
— Как вы меня напугали, — снова повторил Джереми. — Ты работаешь над отчетом, Ол?"
"— Ага. — Она украдкой бросила взгляд на Адама, который неподвижно сидел рядом и бесстрастно смотрел на Джереми. — Сделала небольшой перерыв. Как раз собиралась возвращаться.
— О, круто. Я тоже. — Джереми улыбнулся, показав в сторону своей лаборатории. — Нужно изолировать кучу девственных плодовых мушек.
До того как они перестанут быть девственницами, понимаешь? — Он пошевелил бровями, и Оливии пришлось выдавить из себя тихий, неубедительный смешок. Обычно ей нравились его шутки. Обычно. А сейчас ей просто хотелось… Она не знала точно, чего.
— Ты со мной, Ол?
Нет, мне и тут хорошо.
— Конечно. — Она неохотно встала. Адам последовал ее примеру, подобрал пустые упаковки и бутылку и распределил по мусорным корзинам.
— Доброй ночи, доктор Карлсен, — сказал Джереми, стоя в дверях.
Адам молча кивнул ему, вышло немного резко. Выражение его глаз вновь стало непроницаемым.
«Ну, видимо, это все», — подумала она. Она понятия не имела, откуда взялась эта тяжесть в груди. Наверное, она просто устала. Переела, а может, недоела.
— Еще увидимся, Адам. Да? — пробормотала она прежде, чем он успел выйти из комнаты. Ее голос был достаточно тих, чтобы Джереми не мог ее услышать. Может быть, ее не услышал и Адам. Он лишь замер на мгновение.
