ГКР-8: Грань Забытых Земель

Как ребенок вернувшийся с

- Иди-иди, смертничек – бормотал Бом, забывшись и крепко сжал пальцы – Нагулялся, навеселился… ишь чистенький какой… щечки румяные… глазки блестят… Теперь можно и помирать в мучениях…

Теперь он махал двумя кулаками, одновременно притопывая по глине, отчего казалось, что он совершает некий таинственный, простенький и при этом очень недобрый танец. Будто дикий орк, готовящийся совершить кровавое жертвоприношение при последних лучах закатного солнца.

Когда между нами и вернувшейся парочкой осталось шагов десять, Бом не выдержал и взревел:

- Прибью! Убью! Потом воскрешу и снова глумиться начну! Весь день тебя не было! А мы тут пылью могильной дышим! Нет тебе прощения! Ничто тебя не спасет и…

- Во-о-о-от! – без страха подойдя к огромному набыченному полуорку, Орбит с улыбкой протянул ему здоровенный заплечный мешок из черной кожи и с серебряной вышивкой – Тебе-е-е!

Протянутые к глотке эльфа зеленые ручищи вздрогнули и остановились в паре сантиметров.

Тяжело сопя, Бом уставился на висящий в воздухе рюкзак – поблескивающая черная проклепанная кожа, широкие ремни, серебряные массивные пряжки, едва заметная серебристая аура витает над этим солиднейшим средством переноски немалого груза.

- Ничто тебя не спасет… - уже совсем другим тоном повторил Бом – Ничто…

- Зачарован на грузоподъемность! – вставила Затти, встав за спиной эльфа и говоря поверх его правого плеча, для чего ей пришлось привстать на носочки – И на прочность!

- Кожа бычья! Толстая!

- Бы-ы-ычья – кивнул Орб.

- А внутри мешка знаешь, что спрятано? – девушка улыбнулась еще ослепительнее – Внутри поясная сумка из того же материала и явно вышедшая из рук того же мастера!

- Ничто… - икнул полуорк – Никто… никто не посмеет обидеть моего друга Орбита! Никто! Лапы прочь от него, вы злобные негодяи! Эльф работал весь день! Старался!

Зеленые пальцы жадно сцапали мешок и через мгновение Бом уже сидел на корме плота, скрючившись, нюхая черный рюкзак и что-то бормоча.

Что ж – главную угрозу Орбит от себя отвадил, но всех опасностей не избежал. Себя я в числе его угроз не считал и просто радовался возвращению друга. Скрестив руки на груди, я уселся под пнем – не ожившим, слава всем светлым богам – устроился поудобней и с интересом стал наблюдать за представлением.