Гладиатор. Возвращение

- Об этом я тоже догадывался, - улыбаюсь.

Михаил для того и был к ней приставлен, чтобы не упустить ни слова. Но о том, что разговор выйдет у них таким эмоциональным, а проще говоря, что они сцепятся, как две дикие кошки, честно, не ожидал. Им же вроде нечего уже делить. К тому же, одна с ребёнком, вторая - беременная. Могли бы поговорить спокойно, как леди. Но как две истинные женщины они оказались непредсказуемы."

"Жду, что же моя необузданная придумает дальше. Явно она не отдастся сегодня без боя. А значит ночь будет жаркой.

А значит в копилку наших безумных бессонниц упадёт ещё одна золотая монета. Обожаю, когда она злится.

- Я ни секунды не сомневался в твоей победе, иначе ни за что бы тебя не отпустил.

- Сволочь, - скручивает она мои соски.

А-а-а! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Хватаюсь я руками за кровать. Ах, вот как? Хочешь жёстко? Ну иди сюда, коварная!

Разворачиваю её спиной и припечатываю к простыне между лопаток. Ну, как припечатываю: прижимаю нежно, как нашкодившего котёнка. И она шипит и вырывается, подставляя мне свою упругую попку.

Подхватываю её снизу. Скольжу рукой по кругленькому животу. «Держись, малыш! Обещаю, твоей маме понравится!» И не жду, когда она попросит. Она и так уже выгибается под моими пальцами так, что я едва дышу от нетерпения.

- А так?

Моему локомотиву не нужно разрешение для входа в этот тоннель. И хоть это и тупик, но это самый сладкий тупик на свете.

- Сволочная сволочь, - стонет моя жена и подаётся сама. - Ненавижу твою скрытность.

- Да, моя девочка! - Неужели я ещё могу говорить? «Ненавижу» у неё всегда выходит круче, чем «люблю».

И она отдаётся всей своей ненавистью с такой страстью, что я уже не слышу, что там она ещё ненавидит, я уже закатываю глаза и чувствую только одно: как ходит в ней мой кожаный поршень, а она выжимает последние судороги, сжимая его волшебными спазмами.

- Боже, беременность - это такое счастье, - прижимаюсь к её влажной спине. - Хочу, чтобы ты вечно ходила беременная.

- Дурак, - смеётся она. - Подожди, когда это будет полноценных девять месяцев.

Посмотрю, что ты тогда запоёшь.

- Я буду звать тебя дирижабликом. И приносить в зубах вкусности. Потому что ходить тебе будет трудно. И ты всё время будешь хотеть есть.

- Кто тебе наговорил таких глупостей? - смеётся она, уткнувшись лицом в постель. - Скажи лучше, как ты хочешь отметить свой день рождения.

- О, боже! - она не видит, но я морщусь так, словно укусил лимон. - Не напоминай. Ненавижу свой день рождения.