Гладиатор. Возвращение

- Надеюсь, они там для собравшейся прессы не будут стриптиз из здания суда показывать? - усмехаюсь я, припоминая ей одну нашу встречу под вспышками фотокамер, и вдруг вспоминаю, откуда я знаю этого журналиста в круглых очках.

- Что?! - смотрит она на меня испуганно, когда я рефлекторно нажимаю на тормоз.

- Я же заставил его удалить выложенные записи со всех видео-хостингов и саму запись забрал. Не лично, конечно, но люди Седого были очень убедительны. Вот за что он и мстит, Донской этот.

- Подожди, видео, где мы сексом в сгоревшем клубе занимались? - догадывается она и даже прикрывает открытый рот рукой.

Не знаю, смущение это или стыд, но она так искренна.

- Да, отмечали нашу первую брачную ночь. Ох, и дорого мне обошлась твоя безумная идея. Хоть месть твоя и была сладка.

- Чёрт, я столько глупостей тогда наделала, - вздыхает она. - И ты мне ещё потакал.

- Я наделал их не меньше, - сплетаю со своими её тонкие пальцы, и двигатель снова набирает обороты, подчиняясь вдавленной в пол педали газа.

- Но я так боялся тебя потерять. Мне кажется, я вообще не думал.

- Ты думал, только не о том и не тем местом. Кстати, - оборачивается она на заднее сиденье. - Зря ты разгоняешься.

И что-то мне подсказывает, что вовсе не про обед она сейчас подумала.

- А где наша любимая плётка?

- Плётка-то тебе зачем, беспощадная моя? - паркуюсь я между шелестящих молодой листвой деревьев.

- Хотела тебе показать, что я сделаю теперь с этим журналистом, жадным до пикантных подробностей, - она впивается в мои губы яростным поцелуем.

И под стук первых капель дождя, барабанящего по машине, под треск пуговиц рубашки, павшей под агрессивным натиском, а потом под дикие стоны моей неукротимой тигрицы, я думаю: а так ли она шутила, когда грозила этому журналюге расправой. Ни для кого не секрет, как она опасна в гневе.

Но о том, как она в нём прекрасна, надеюсь, знаю только я.

40. Виктория

Боже, как я люблю его! До дрожи, до самоотречения, до слёз. Я могу уничтожить за него, предать, проклясть, приговорить, спалить до тла и развеять пеплом.

Могу убить и умереть. Спуститься в ад и подняться в рай. Я всё могу. Никогда я не чувствовала себя такой сильной, как рядом с ним. Ничто не сделает его слабым, пока я рядом. Даже его прошлое.

Мы стоим под большим зонтом и проливным дождём на кладбище. И его тепло, его руки, его жёсткая грудь за моей спиной - как скалы, как крепость, как стена, что отделяет меня от остального мира.