Глаша

 – Ефрем Евграфович обиженно насупился и часто задышал. – Но человек я порядочный, и буду вам хорошим мужем.

Мне кажется, что вы более должны радости являть, так, как я вас беру в жены без приданного. Разве, мой поступок не о благородности душевной говорит?

– Она рада, Ефрем Евграфович, просто растерялась немного. Да, Глашенька?

– Madame, разрешите, я покину вас. У меня голова сильно разболелась, – Глаша порывисто встала.

– Иди, иди. Мы сами тут все обговорим. Нам многое обсудить надо. Детали свадьбы.

– Надеюсь, вы не собираетесь устраивать пышное торжество? – проскрипел гость.

 – Я полагаю… – тут он чихнул и снова принялся сморкаться.

Глаша не услышала его последних рассуждений. Она ушла, едва сдерживая себя, чтобы в сердцах не хлопнуть дверью.

Найдя в доме Татьяну, она тихонько поманила ее. Татьяна быстро поняла и, оставив работу, пришла в комнату к своей подруге.

– Таня! Это – какой-то морок! Ты, видела этого дурака в нелепом фраке?

– Долговязого, что к барыне пришел?

– Да, этого.

– Ну.

– Таня, он сватается ко мне! Его тетка где-то откопала.

– Ох, батюшки! Слышали вести – украли петуха с насести… Опять, хрен редьки – не слаще! Она точно спятила.

– Таня, он не просто противный, он мерзкий. Я не смогу с ним жить.

– Не шуми, Глашенька. После того, как ирод Махнев тебя измучил той ночью, ты сама поклялась, что при первой возможности, покинешь этот дом. Мало что ли, я раны тебе залечивала?

– Да, говорила, но я не хотела так, – И Глаша горько заплакала."

"– Не плачь… Ты, главное, поставь условие, что замуж в чужой дом не пойдешь без своей горничной, а горничной при тебе я буду.

Испроси тетку милость оказать и отпустить меня с тобой. Что я ей? У нее и без меня дворовых хватает. Отпустит, она вину свою чуять будет пред тобой. А ежели вдвоем будем, нам не страшно. Он по делам куда укатит, мы и наговоримся всласть, и поддерживать друг дружку будем. Глашенька, я за тебя убить могу. Если этот дурак будет обижать тебя, я отравлю его.

– Таня, ты с ума сошла… – прошептала Глаша, сквозь слезы разглядывая Татьяну.

– Сошла, Глаша. Я злая стала. Судьба ко мне доброй не была. Ныне творятся одне пакости, а добра-то малость. Отчего я всех жалеть должна? Выходи замуж за этого плешивого, а там, поглядим еще: кто верх возьмет. Ничего, родимая, догореваемся и до красных дней.

Через три дня начались приготовления к свадьбе. Владимир Иванович спокойно принял новость о замужестве Глафиры. Он только криво усмехался, когда мать рассказывала о новом женихе.