Закинул ногу за ногу, небрежно поинтересовался:
— Предположения есть?
Внутри всё свернулось в тугой узел, во рту пересохло. Неужели интуиция предупреждала именно об этом? Император меня запрет⁈
— Ты же обещал, — выдохнула я, всё ещё не желая верить.
— Люди лгут, — бросил он безразлично.
А я ведь ему поверила…
Лавиной нахлынуло отчаянье. Хотелось завыть от душевной боли и собственной глупости. Глуша рвущийся из горла крик, я закусила губу до крови, вонзила ногти в ладони.
— Ты беспринципная сволочь, — процедила сквозь зубы.
Он смотрел на меня безучастно, покачивал начищенным туфлем. Гнев клокотал, грозил пролиться наружу.
— Это всё? — лениво поинтересовался Дмитрий.
И тут меня накрыло.
— Ненавижу! — заорала я вовсе горло.
Не задумываясь, зачерпнула силы, резко замахнулась. Пламя сорвалось с руки, помчалось в этого лживого подонка. Радостно взревев, огонь жадно накинулся на кресло, скрыв под собой мужчину. В этот же миг поняла, что кто-то стоит за спиной, а предплечья крепко прижаты к телу.
Дёрнулась, пытаясь освободиться
— Успокойся, уже всё, — шепнул государь и громче добавил: — Я не собираюсь сажать тебя под замок. Прости, мне надо было тебя разозлить.
— Что? — переспросила, не веря своим ушам.
— Ненависть ко мне, лучшая защита. Для тебя, — тихо сказал он. Разжав бульдожью хватку, обнял. Прижимая спиной к своей груди, ровным тоном попросил: — Посмотри на правую руку.
Убью гада! Сначала послушаю, а потом убью!
С трудом контролируя эмоции, подняла ладонь.
На среднем пальце красовался перстень главы рода Апраксиных, а вот на безымянном теперь было два кольца. Но ни одно из них, не узнавала."
"— То, что потоньше, я надел тебе при помолвке. Второе обручальное.
— И-и-и? — протянула многообещающе — кровожадно.
— Стоять надоело, — невозмутимо бросил этот самоубийца.
Подхватив меня на руки, направился к кровати. Улёгшись, положил голову к себе на плечо и крепко прижал.
Дать бы тебе по одному месту. Больно! Вот кто так делает⁈
Я сердито сопела.
Дима лежал рядом и не шевелился. Злость потихоньку отступила. Но желание, что-нибудь отвинтить Димитрию Иоанновичу осталось.
— Хочется тебя придушить, — сказала я искренне.
— Верю, — он усмехнулся. Спустя короткую паузу, серьёзно сказал: — Показательная казнь глав родов остудила особо горячие умы. Но те, кому я категорично не нравлюсь в роли правителя, затаились и ждут удачного момента. Пока не вычислим заговорщиков и ты, и ребёнок в опасности.
