Я пристально посмотрела на собеседника.
— Анатолий Фёдорович, вы на меня за что-то обижены?
— Вам показалось, — возразил аристократ. — Я просто не желаю лезть куда не следует. Насильно причинять добро — не про меня.
— Вы знаете, что мне нужна ваша помощь, — парировала я.
— В таком случае предлагаю всё предметно обсудить после обеда у графини Троекуровой.
— Хорошо, — легко согласилась я, но на душе стало тяжко.
С доверием у меня очевидные проблемы. Або исключение, но он и не человек.
* * *Кони
Автомобиль неторопливо ехал по городу.
Анатолий Фёдорович управлял машиной и изредка посматривал на задумчивую Александру. Внешне он казался спокойным, даже равнодушным.
Однако это было не так: в душе мужчины бушевал ураган. Злость, раздражение и ревность смешивались в огнеопасный коктейль, грозили пролиться наружу.
«К ней и так сейчас слишком много внимания! На кой чёрт подняла больше сотни трупов? Чем она думала⁈ — аристократ излишне сильно вцепился в руль. — Серебряная ведьма — ценная добыча для глав родов.
Всех, без исключения! А теперь не составит большого труда загнать её в угол: банальная травля в СМИ и дело сделано. Неужели Саша не осознает насколько всё серьёзно? Или надеется на помощь своего покровителя?»
Анатолий Фёдорович едва сдержался, чтобы не скрипнуть зубами. В том, что за боярышней стоит очень влиятельный человек, он уже не сомневался. Сегодня утром, Кони долго общался по телефону со знакомыми московскими аристократами.
Слухов и домыслов о серебряной ведьме ходило много.
Очень много. Однако не так уж сложно отделить зёрна от плевел, когда умеешь это делать. Боярышня Апраксина и император Димитрий Иоаннович однозначно знакомы. Они оба находились в одно и то же время в суздальской военной академии. Об этом судачат больше всего. И в этом нет ничего удивительного: в элитном учебном заведении четыреста юношей-студентов.
Если юной серебряной ведьме негласно оказывает содействие сам государь, то это всё объясняет. И то, что с боярышни в одночасье сняли обвинение в шпионаже, и то, что начальник городской полиции лично примчался извиняться с цветами.
«Как полковник на неё смотрел. Так и раздевал глазами. Старый похотливый козёл, — Анатолий Фёдорович со злостью дёрнул рычаг переключения скорости. Остановившись на очередном светофоре, он на мгновение смежил веки. — Прочь эмоции. Не о том думаю».
Усилием воли взяв себя в руки, юрист украдкой глянул на боярышню: занятая своими мыслями девушка смотрела в окно.
