А это наводит его на иные мысли о своей «дальнейшей жизни»:
Но как славно было бы думать, что в некоей ипостаси я останусь на стадионе — по субботам буду смотреть первые составы, по другим дням — резерв. И чтобы дети и внуки стали болельщиками «Арсенала» и смотрели игры вместе со мной. Это не такой уж плохой способ провести вечность… Я мечтаю весь остаток времени носиться привидением над «Хайбери», наблюдая за играми резерва.[20]
Тут мы видим полную сумятицу представлений о жизни после смерти на фоне навязчивой одержимости (так характеризует свое состояние сам Хорнби) одним–единственным предметом в жизни.
Похоронные ритуалы, которые появились или возродились в наши дни, отражают такую же сумятицу. До недавнего времени только антропологи описывали древние и забытые в современном мире обычаи класть в гроб рядом с мертвым предметы, которые могут понадобиться покойному в будущей жизни; но теперь эти практики возродились, так что умершие получают в дар фотографии, плюшевых мишек и другие вещи, которые кладут в гроб.
[21] Нигель Барли приводит рассказы служащих крематория о том, как вдовы кладут в гроб с телами мужей пакет печенья от запоров, запасные очки покойного или его вставную челюсть. Одна вдова положила в гроб две банки аэрозоля, которым покойный обрабатывал свой парик, — в результате взрыв повредил дверцу печи.[22] Какие представления (если они вообще за этим стоят) отражают подобные обычаи?
И наконец, популярная вера в духов и в возможность спиритического контакта с умершими выстояла перед всеми нападками секуляризма последнего столетия.
Когда я читал лекции, из которых родилась эта книга, в Вестминстерском аббатстве, еженедельная газета, которая приглашала на первую мою лекцию, объявила также о том, что примерно в то же время можно ожидать ежегодного явления одного из призраков, который завелся в аббатстве еще в XVII веке.
Кроме того, по обе стороны Атлантического океана существует множество распространенных феноменов, подобных культу Элвиса в США; чтобы как–то классифицировать эти явления, для них пришлось бы создавать отдельную категорию."
"Я думаю, что читателю знакомо все то, что я описал. Я не стремился создать полный каталог явлений, но лишь обратил внимание на некоторые их особенности.
