В этом рассматриваемый текст из Послания к Римлянам совпадает с интересующим нас текстом из Первого послания к Коринфянам. Все творение, говорит Павел в Рим 8:19, нетерпеливо ожидает того дня, когда будут явлены дети Божьи, когда их воскресение провозгласит новую жизнь творения.
И далее Павел использует образ мук рождения. Это — распространенная среди иудеев метафора наступления грядущего Божьего века. Речь идет не только о церкви (как в стихе 23) или о Духе (как несколькими стихами ранее), но именно (стих 22) о рождении самого творения.
И снова мы видим здесь как преемственность, так и разрыв. Это не плавное эволюционное развитие, в процессе которого творение постепенно восходит к более совершенному существованию. Это — болезненный процесс, сопровождающийся судорогами и схватками, и разрыв, потому что мать разлучается с младенцем и им уже никогда не стать снова единым существом. Но в то же время здесь нет дуалистического отвержения материи как таковой, как будто Бог желает упразднить нынешнее преходящее творение, подвластное распаду и смерти, чтобы все начать с чистого листа.
Сама метафора, которую Павел выбрал, чтобы передать с ее помощью свои самые важные мысли, показывает, что он не имеет в виду ни уничтожение творения, ни его постепенное развитие, но нелегкое судьбоносное рождение нового творения из утробы старого.
8. Брак неба и земли
И это подводит нас к последнему и, быть может, самому величественному образу нового творения и обновления вселенной во всей Библии.
Картина, представленная в главах 21–22 Откровения, сравнительно мало известна, и над ней не так часто размышляют (быть может, потому, что читать эту сцену вправе лишь тот, кто действительно прочел предыдущие главы Откровения Иоанна, а это многим кажется слишком тяжелой работой). И здесь мы видим образ брака. Новый Иерусалим спускается с неба, подобно невесте, украшенной для своего мужа.
И сразу мы видим, сколь решительно это отличается от всяких якобы христианских сценариев, где в итоге верные души восходят на небеса, нагие и лишенные украшений, чтобы в страхе и трепете предстать перед Создателем.
Как и в главе 3 Послания к Филиппийцам, здесь не мы восходим на небо, но само небо спускается на землю; более того, на землю спускается сама церковь, небесный Иерусалим.[117] Этот образ решительно отвергает гностицизм любого рода и любое мировоззрение, согласно которому конечная цель — отделить мир от Бога, физический от духовного, землю от неба.
