В общем, питание, обработка швов, короче говоря, уход, уход и еще раз уход. Валечка-младшая тоже валится с ног – ничего не успевает. Что разрываться между двух домов? Проще крутиться всем вместе. Так и порешили. О том, что это было за время, говорить не приходится, но прошло и это. И Валечка-старшая вместе с дочкой наконец отправилась домой. Девочку, кстати, они сообща назвали нежным именем Ариша. Ариша была спокойной, вернее, слабой – ела еле-еле, кричать не кричала, так, слабенько, как мышонок, попискивала и кряхтела.
Никакого сравнения с громогласным Антошей. Но все же, думала Вера Игнатьевна, лучше так, чем по-другому. Все-таки мальчик здоровый, тьфу-тьфу. Но постепенно все вошло в свой ритм, и вновь образовался четкий распорядок. Две молодые мамаши гордо выгуливали свои разноцветные коляски – розовую и голубую. Через год встал вопрос о выходе на работу. Жить-то на что-то надо. Тамбовская тетка приезжать в Москву категорически отказывалась – огород, куры, поросенок. Слабенькой Арише путь в ясли был заказан, и героическая Вера Игнатьевна девочку предложила забрать к себе – на световой день.
Деваться было некуда. Ариша не уставала болеть, насморк плавно перетекал в ангину, ангина в бронхит и даже в пневмонию. Болели теперь они на пару со здоровым Антошей, что поделаешь, контакт! Валечка-старшая переживала ужасно – все понимала, незаслуженно страдает вполне здоровый и крепкий ребенок. Но выход нашелся – тамбовской тетке пообещала платить – получалось ползарплаты, а куда деваться? Та на этих условиях согласилась и, приехав, тут же завела себе сберкнижку, куда требовала четко десятого числа относить положенные ей деньги.
Спустя год на работу вышла и Валечка-младшая – на полдня к себе в библиотеку, необременительно. Вера Игнатьевна устроилась в детский сад бухгалтером – работа до обеда и дальний прицел – вскоре внуки окажутся в ее же детском садике. А она там – свой человек. Все под присмотром. Дружба Валечек за эти годы только укрепилась, стала прочнее, фундаментальнее, и уж совсем непонятно было им обеим, как они вообще раньше жили друг без дружки.
К школе Антоша был крупным кудрявым ребенком, с ярким румянцем на пухлых щеках, вполне подготовленным бабушкой – бегло читал, считал до ста, знал наизусть большие отрывки из «Евгения Онегина». А вот Ариша была по-прежнему хилой, раздражительной и плаксивой, внешне вполне отражала свою натуру и природу – худющая, бледная до синевы, блеклая, с жидкими бесцветными волосиками и вечно печальным выражением лица.
