Юрий Андреевич долго и молча разглядывал золотую паркеровскую ручку, а потом тяжело вздохнул и сказал:
– Ладно, Мариш, что-нибудь придумаю. – И добавил: – Поклон Георгию!"
"– Обя-за-тель-но! – по складам ответила Марина. А у двери обернулась: – Спасибо, Юрочка. Я твой должник.
Юрий Андреевич молча махнул рукой.
Мишу уволили через десять дней. По статье «халатность». Причина – из его кабинета исчезли ну очень важные документы. Шеф объяснился с ним коротко:
– Теперь мне будет сложно вам доверять.
Пункт номер один был выполнен.
Пусть попробует устроиться в приличную фирму со статьей о халатности! И кому он нужен без денег и положения! Следующим пунктом Марина взялась за блондинку. Сначала так, по мелочи – налоговая, санэпидстанция, пожарный надзор. Трясли ее как грушу пару месяцев. Побледнела, похудела – тут не до любви. А потом и вовсе подкатили серьезные ребята и внятно объяснили, что заинтересованы в данном помещении, ну просто позарез нужны им эти 60 квадратных метров у метро «Октябрьское поле».
Так что бизнес девочке придется продать. Скажи спасибо, что сроку даем месяц. А будешь капризничать – уйдешь сегодня в чем была. С нами не спорят и не ссорятся. С нами вежливо соглашаются. Через месяц она подписала все документы. А еще через неделю снялась из квартиры и вместе с ребенком укатила к родителям в Чебоксары. Зализывать раны – перепуганная до смерти. Теперь при слове «бизнес» и «Москва» ее начинало трясти.
А вот зять Миша пребывал в глубокой депрессии. Ну никак он не мог понять, как из его личного сейфа исчезли те самые злополучные документы.
Две недели он сидел молча, уставившись в одну точку, а потом сильно запил.
Ничего, думала Марина. Все по сценарию. Блондинка – в Чебоксарах, прибитая и раздавленная, будет знать, как чужих мужей уводить. Про себя она в этот момент не думала. Да и кто же себя возьмется судить? Мы – хорошие, мы – другие. Мы не со зла, просто так жизнь повернула. Зятьку тоже на пользу, пусть очухается без копейки в кармане. Это даже полезно, что его так тряхануло.
А то память короткая, забыл, кому всем обязан. Ничего, оклемается и на работу пристроится. Зато будет знать свое место. Наташка, правда, ходила бледная, замученная, с воспаленными глазами, рассеянная больше обычного. «Переживает за этого гада! – думала Марина. – Не беда, все устаканится. И заживут они, как прежде, спокойно и счастливо. Тьфу-тьфу, не сглазить».
Стоял необычайно теплый октябрь, поехали на дачу – на последние шашлыки.
