Главные роли (сборник)

– Нет, – тихо возразила Ивочка, – просто я его люблю, да что ты знаешь о нем? Он – личность, яркий и талантливый человек.

Мать не ответила и только со вздохом безнадежно махнула рукой:

– О чем с тобой говорить?

Отец, правда, упросил Ивочку встретиться с Генрихом еще раз. Вдруг… Ничего подобного. Они прошлись по улице, сходили в кино, а потом Ивочка извинилась и уехала домой. Что же, каждый видит свое счастье по-своему. Ее, Ивочкино, счастье в лице пьющего и маргинального Яшки теперь приводило к ней в дом свою дочь – тихую долговязую Маринку.

И Ивочка уже заботилась и о ней. Теперь Маринку Ивочка водила по музеям, покупала ей книжки и вязала мохеровую кепочку с жестким козырьком – модную в то время. Но годы не проходили мимо.

Ивочка постарела, пополнела, и в ее чудесных волосах уже вовсю блестели серебристые нити. Теперь я ездила к ней не часто – во-первых, почему-то стеснялась Яшки, во-вторых, слегка ревновала к молчаливой и угрюмой Маринке да и просто закрутила своя молодая и пестрая жизнь.

Но Ивочкиной любви хватало на всех – и когда у меня случалась очередная сердечная драма, мы болтали часами с ней по телефону. Потом к Ивочкиной жизни все привыкли и уже перестали это обсуждать. На свой пятидесятилетний юбилей Ивочка накрыла роскошный стол – сациви, пироги, холодец, заливное. И собрала много гостей – Ивочкины коллеги по институту, соседи, вся ее нехитрая родня. Я прибыла с кандидатом в мужья и тщательно скрываемой ото всех двухмесячной беременностью. Мы поцеловались с Ивочкой в тесной прихожей, и меня впервые замутило от ее духов – конечно, все того же ландыша. Яшка сидел во главе стола в белой сорочке, в галстуке и новом костюме. Тамадил он изо всех сил и прочел стихи, посвященные Ивочке, – удивительно трогательные и глубокие. Его дочь Маринка таскала на кухню посуду и грела горячее. Было шумно, весело, сытно и плотно накурено. Я все время выходила на балкон, накинув шубу – подышать свежим морозным воздухом. Ивочка вышла ко мне, накинув на плечи шаль.

– Какой срок? – тихо спросила она.

Я ответила.

– Ну, дай-то Бог, парень, по-моему, славный, – благословила она. – А знаешь, я сегодня действительно счастлива. Здесь самые близкие и родные мне люди.

Ивочка почему-то грустно вздохнула и замолчала. Потом, словно отряхнув с себя грусть, она спросила: – Ну как тебе Раисины пироги? И добавила: – Печь она большая мастерица.