Главные роли (сборник)

Когда она шла по школе, расступались притихшие дети и склоняли голову в почтении учителя. Решала она вопросы любой сложности. Так к ней приклеилось еще одно определение – «Ева Ловкая и Всемогущая». Кто осуждал, а таких было множество, впрочем, не брезгающих ее помощью, называли ее совсем коротко – деляга… Было много завистников. А чему завидовать? Это тоже талант – суметь так организовывать и использовать людей. Наверняка деньги Ева тоже брала. По крайней мере перехватить у нее можно было всегда – и довольно крупную сумму.

В долг она давала легко и никогда не напоминала о нем забывчивым должникам. В общем, она была еще и Евой Благородной. Итак, сидела она в своем предбаннике, именующемся канцелярией, покачивая крупными серьгами и дымя сигареткой (это ей тоже разрешалось непосредственно на рабочем месте), и разруливала вопросы почти мирового масштаба.

Была она по-прежнему формально одинока, то есть не замужем. Хотя любовники были у нее всегда. Но на семейные сборища она неизменно приходила одна.

К себе она звала один раз в год – на свой день рождения в середине февраля. В маленькой однокомнатной квартирке не было обеденного стола – только журнальный. И Ева накрывала фуршет – многослойные канапе, безжалостно проткнутые насквозь яркими пластмассовыми шпажками, крохотные маринованные корнишоны, паштет и оливье в тарталетках, малюсенькие, на один укус, пирожные, сделанные на заказ.

– Ко мне приходят не жрать, а общаться, – объясняла она.

И это была правда. Конечно, некоторые активистки бурно обсуждали после, какая Ева нерадивая хозяйка.

Но все легко ей это прощали. Слишком многие попадали в зависимость от ее возможностей. С ней было выгодно дружить.

Времена изменились, сталинистку-директрису ушли на пенсию. На смену ей пришла новая молодая формация, которая попыталась справиться с Евой. Но не тут-то было. Сдавать свои позиции она явно не собиралась. И правдами, и неправдами она осталась на своем месте и в своем же статусе – статусе хозяйки школы. Она стала еще более популярной и, как говорили теперь, раскрученной.

Правда, теперь вследствие отсутствия дефицита как такового потребность в блате практически отпала. Но в связях – отнюдь. Знакомства, хорошее имя и репутация по-прежнему имели приличный вес. Благодарность отныне выражали исключительно в денежном эквиваленте – вот, собственно, только это и изменилось. Новая директриса была отнюдь не бессребреницей, как ее предшественница. Но все же было боязно и опасно.