Сначала по подбородку, а потом и по губам мазнуло теплым.
И тут Дерек выругался. Смачно, почти в голос выматерился — и сразу же умолк. Он не просил, не подгонял, терпеливо ожидая, но стало совершенно ясно, насколько ему хочется, чтобы Алеф наконец сделал, что собирался. И все-таки кое-что Дерек добавил.
— Вот какого хрена ты выключил свет? — протянул тоскливо.
— Потому что иначе твои друзья будут не только слышать, но и видеть, — вздохнул Алеф."
"Он бы и сам сейчас был не против увидеть лицо Дерека.
И его глаза.
Двинув пару раз рукой, он снова потянул член к себе. Дерек напрягся, словно струна, и Алеф наконец решился. Приоткрыл рот, давая головке скользнуть между губами, наклонился ниже.
Иллюзий о том, что произойдет, у него не было. Он уже почти почувствовал, как неприятной волной подступила тошнота, но вместо этого по нёбу прокатилось колкое, приятное ощущение. Словно его кто-то целовал невозможно длинным языком.
Дерек шумно выдохнул и поерзал задницей из стороны в сторону, кажется, с трудом сдерживаясь, чтобы не вогнать член глубже.
— Мне очень нравится то, что ты делаешь, — выпалил он скороговоркой. — Это охуенно, здорово, круто, зашибись и все такое. Ты только не останавливайся, пожалуйста!
С членом во рту ни усмехнуться, ни ответить что-либо было невозможно. Алеф понимал, что этот минет для Дерека точно не первый и наверняка самый неумелый. Но до колотья в боку хотелось доставить ему удовольствие. Пусть не так, как он мечтал, — чтоб кадык поднимался, — но хоть облизать, пососать.
Он попытался снова вспомнить тот ролик. Ему самому минеты, конечно, делали, но в голову не приходило запоминать используемые техники. Только и всплыло в памяти, что очень приятно, когда члену тесно, и когда головку языком облизывают. И еще если яйца погладить.
Алеф бросил свои аналитические упражнения и пошел по простому пути: делай то, что понравилось бы тебе самому. Облизывал, посасывал, гладил и сглатывал.
И самое интересное — у него получалось. Дерек перестал ерзать и, кажется, успокоился, поняв, что прекращать на самом интересном Алеф не собирается. Больше он не пытался его подбадривать и вообще как-то вмешиваться в процесс — лишь только мышцы живота иногда конвульсивно дергались, когда Алеф задевал особенно чувствительное место. Именно на это он вскоре и начал ориентироваться, для верности положив ладонь Дереку на пресс.
