Правда, пришлось платить треть стоимости сразу, буквально до цента выбрав счет в банке, но радости от покупки это не уменьшило. Тем более что одежду шили строго под заказ по индивидуальным меркам, и за нее нужно было только внести пятьсот долларов задатка. А отличный шлем и вовсе шел в подарок.
Дорога к месту рыбалки показала, что Алеф сделал правильный выбор. Байк ощущался как часть собственного тела. Маршрут был, пожалуй, потруднее, чем в мотопоходе: кое-где пришлось и толкать друг дружку, и проводить мотоциклы пешком.
Алеф даже пару раз хлопнулся на бок, но восторга от обладания машиной нисколько не убавилось. Более того, у него постепенно появлялась уверенность, что он справляется.
А когда они добрались до небольшой быстрой речки, все трудности пути стали просто мелкими камешками на обочине шоссе. Рыба клевала нечасто и неохотно, выводить ее было сущим мучением, но зато каждая оказавшаяся в садке была настоящим трофеем. За несколько часов, проведенных в уютном, почти как с Дереком, молчании, они наловили достаточно для ужина и завтрака, а утром следующего дня у Алефа не клюнуло ни разу, зато Стену попался на крючок такой монстр, что выводить пришлось вдвоем.
Красавца сфотографировали для истории и отпустили — для еды было достаточно вчерашнего улова.
После таких выходных Алеф приехал на съемки уставший физически, но зато подзарядившийся морально. Дубли давались легко, играючи. Мион будто тоже заразился его азартом, гнал вперед, подбадривал и в конце дня объявил Алефу незапланированный выходной.
Дерек писал ему несколько раз, но сам Алеф старался его не отвлекать, хотя с каждым днем желание увидеть Маккентоя становилось все сильнее. В памяти все чаще всплывали воспоминания о проведенных вместе ночах, и он уже почти не верил, что все действительно было так потрясающе.
Пиликнул телефон, и Алеф поспешно глянул на экран.
""Приеду сегодня, но не знаю во сколько…"" — гласила одна смска, а следом за ней прилетела следующая, будто Дерек сомневался, задавать ли вопрос: ""Заедешь?""
""Обязательно заеду"", — пообещал Алеф и убрал телефон.
Мион уже объявлял следующую сцену.
Освободил он уже затемно: все так раззадорились, что вместо запланированных двух сцен отсняли три. Алеф отчаянно хотел есть, от бесконечных перекуров на языке осела табачная горечь, от прожекторов слезились глаза. Но вся усталость будто пропала куда-то, когда он увидел свой байк на стоянке.
