— Все так и должно быть, — он взял мыло, но вместо того, чтобы мылиться, потянулся к Алефу и обнял его, развернув к себе спиной. — Хочу домой, — вздохнул, положив подбородок ему на плечо. — Ты туда ездил?
— Да, — Алеф накрыл его руки своими, прижимая к животу. — Порядок, тишина и скука. Я, правда, ее малость нарушил и, кажется, помешал твоему соседу спать в три часа пополудни, но зато твой Урал теперь урчит, как тигренок. Все мозги сломал, пока понял, что там эти русские накрутили в его брюхе.
— Серьезно? — изумился Дерек.
— А ведь его ни один сервис не брал. Он у меня вообще больше для истории, даже не представляю, как на нем по Америке ездить.
— С удовольствием и комфортом, — Алеф отобрал у него мыло и мочалку. — Это удивительная машина, я даже не знаю, с чем его сравнить. Наверное, только с Элрондом. Потому что он так же хорош и такой же засранец.
— Ну не знаю… Мои представления о прекрасном несколько иные, — Дерек улыбнулся, провел рукой по его позвоночнику и посмотрел так, что стало сразу ясно: речь уже далеко не только про мотоциклы.
— Да ладно, ни за что не поверю, что ты падок на красивую обертку, — Алеф кое-как намылил мочалку, и принялся возить ею по плечам и груди. Развернулся, прижимаясь животом к животу. — Скажи, а что было бы, если бы я тебя не отправил в стену тогда? Если бы послушно целовался на камеру и всячески намекал, что не прочь продолжить после съемок?"
"И попытался представить, как бы он чувствовал себя рядом с Маккентоем, если бы в тот день сыграл бы как надо? Продолжал бы просто здороваться — или украдкой представлял бы себе продолжение этой сцены, что называется, «за кадром».
— Ты? — Дерек скептически на него посмотрел и тоже стал мыться. — Намекал? Что-то слабо верится. И даже совсем не верится. Но если рассматривать гипотетическую ситуацию, то зависит от того, как именно намекал. Если прямо и грубо — ничего не было бы. А вот если бы ты сумел меня заинтересовать… — он весело прищурился, склонил голову на бок и припечатал: — Что вряд ли, потому что я тертый калач, а ты слишком честный и безыскусный в жизни.
За что, собственно, я тебя и ценю в первую очередь. В нашей среде и без того слишком много фальши, и мне всегда нравились те, кто не выделывается. Знаешь, это, кстати, трудно — что-то из себя представлять и при этом не выделываться, — хмыкнув, Дерек выключил воду.
— Ты первый, кто именно за это ценит, — фыркнул Алеф. — Обычно честность — самый мой большой недостаток.
