— Обещаю упорно работать над собой, — заявил Алеф и глянул в его чашку. — Советую допить поскорее, если, конечно, в твои планы не входил ромашковый компресс, — прошептал в ухо Дереку и двинул рукой, задевая кончиками пальцев его член под джинсами.
Правда, никакого сексуального возбуждения Алеф сейчас не испытывал. Не потому, что Дерек болеет и устал, да и вчера они трахались трижды. Хотелось совсем другого: уложить Дерека себе на колени, совсем как в автобусе, и мягко перебирать волосы, гладить по спине и плечам.
А вытянуться рядом с Дереком и обнять, что есть силы, оказалось еще приятнее. Пустая чашка с гулким стуком покатилась по полу, Алеф, совершенно не думая о том, что может заразиться, поцеловал Дерека, слизывая с его губ привкус ромашки, и удобно устроил его голову на своей руке.
— Жаль, ты проспал всю дорогу, — протянул мечтательно. — Вьетнам удивительный. Рисовые поля просто как одеяло лоскутное, шапки эти как шляпки грибов. И зелень просто невозможно яркая."
"— У меня были другие радости жизни: твои удобные коленки, например, и возможность полежать на них на виду у всех, — Дерек обнял его поперек груди и закрыл глаза.
Удивительно, но сейчас, чувствуя себя плохо и совсем не заботясь весь день о внешнем виде, он выглядел как будто еще моложе и словно беззащитнее. Наверное, обвинение было справедливым: Алеф действительно редко касался его просто так, без повода, и теперь даже понял, почему: где-то в глубине души, не смотря на все, что между ними было, он все еще считал Маккентоя человеком другого ранга.
Тем, кто в любой момент может просто указать ему на дверь, и придется безропотно подчиниться. Но сейчас Алеф осознал, что на самом деле все давно уже изменилось. Да Дереку придется вышибить эту дверь его головой, и только тогда Алеф, возможно, уйдет, чтобы по-быстрому съездить в больницу, наложить пару швов и вернуться считать стены Маккентоевскими ребрами.
— А у меня — очень даже обоснованный повод обнимать тебя весь день, — прошептал Алеф ему в ухо, гладя по спине.
Чувства не подчиняются гендерным признакам. Вспомнился огромный полицейский Ларс, снимавший дом по соседству и не скрывающий отношений с тоненьким черноволосым пареньком. Алеф всегда брезгливо отворачивался, завидев в окно, как они целуются у патрульной машины, или качаются во дворе на качелях, сплетясь в единый клубок. Теперь же они казались ему нормальными. Неважно, если бы на месте паренька была такая же хрупкая девчонка или статная блондинка.
