Глаз Пернатого Змея

 — Ты уже нагулялся, пора баиньки!

— Не хочу баиньки… — длинноволосый пытался отбиваться, но его уже вынесли из бара.

Тут же из-за стойки показался бармен.

— Добрый вечер, Альбина Ивановна! — льстиво обратился он к решительной женщине. — Как вы его ловко угомонили!

— Работа такая! — ответила та. — Тебе спасибо, Кеша, что позвонил, пока мой не успел дров наломать! Столько хватит? — И она протянула бармену несколько купюр.

— В самый раз! — ответил тот, преданно глядя на женщину. — А вам как обычно?

— Да, налей, надо стресс снять!

Бармен налил в стакан что-то зеленое, добавил немного розового и бросил несколько кубиков льда.

Женщина присела тут же, у стойки, придвинула к себе бокал и задела Георгия плечом.

— Простите! — не глядя на него, сказала она. — Вы не могли бы чуть подвинуться?

Голос ее показался Георгию знакомым. Точнее, не голос, а манера несколько растягивать слова. Теперь, когда женщина говорила спокойно, это проявилось.

Неизвестно почему ему вспомнился жаркий летний день и берег Невы возле лесопарка.

Вода чистая, потому что город ниже по течению, она переливается на солнце и отдает серебром.

Загорелые дочерна ребятишки возятся на мелком месте, и белобрысая девчонка брызгает ему в лицо. А он закрывается от брызг ладошкой и отходит все дальше от берега, и вдруг дно уходит из-под ног и он начинает тонуть. Потому что еще маленький и плавать отец научит его только в будущем году.

Он тогда ужасно испугался, и девчонка, увидев его выпученные глаза, мигом сообразила, что дело плохо, и бросила ему резиновый надувной круг.

Да так ловко, что круг сам наделся на шею.

И он выплыл, никто из взрослых даже не заметил. Они ничего взрослым и не сказали, потому что отец надавал бы тумаков, а мать больше ни за что не отпустила бы от себя на пляже.

— Эй, вы меня слышите? — женщина довольно ощутимо ткнула его в плечо.

Георгий повернулся и пристально на нее посмотрел.

Коротко стриженные светлые волосы, большой решительный рот, вертикальная морщинка между бровями.

Верно, она и раньше брови хмурила. А волосы тогда были еще светлее, две белобрысые косички, как две запятые. Потом она их в хвост завязывала.

— Не может быть… — сказал он изумленно. — Неужели Алька?

— В чем дело? — Тонкие аккуратно выщипанные брови сошлись на переносице.

А раньше вообще бровей не было заметно.

— Ты… вы меня не узнаете? — Георгий слишком поздно понял, что не следовало ничего говорить. Может, она его тоже узнала, просто не хочет признаваться.