Глаз тигра. Не буди дьявола

Флинн даже слегка удивился, как это Флейшер так быстро нашел его в этой пересеченной местности, в этом густом лесу. Выстрел, конечно, привлек его внимание, но почему он прямо направился к роще хинного дерева?

И вдруг он услышал шорох, взмахи крыльев в воздухе и посмотрел вверх. Сквозь густые ветки в синем до боли небе кружили стервятники. Широко расправив черные крылья, они разворачивались, описывали круги, пикировали, наклоняли в полете головы набок и заглядывая яркими бусинами глаз вниз, туда, где лежала туша мертвого слона.

– Ja! Это птички нам помогли. Мы лишь шагали за ними вслед.

– Шакалы всегда топают вслед за этими птицами, – прошептал Флинн.

Флейшер рассмеялся. Закинул назад голову и с искренним восторгом загоготал.

– Хорошо. О, ja. Это хорошо, – проговорил он и пнул Флинна сапогом. Потом поставил сапог на него, лениво надавил, и Флинн закричал. Смех в горле Флейшера сразу замер, он быстро нагнулся и стал осматривать своего врага.

Только сейчас он обратил внимание, как нелепо подвернута и перекошена нижняя часть его тела. Немец опустился рядом с Флинном на колени. Осторожно пощупал его лоб, и на лице его отразилась глубокая озабоченность: он почувствовал, что лоб его покрыт холодным и липким потом.

– Сержант! – крикнул он с ноткой отчаяния в голосе. – Этот человек серьезно ранен. Долго он не протянет. Шевелись! Тащи скорей веревку! Надо срочно повесить его, пока он не потерял сознание.

77Роза пробудилась на рассвете и увидела, что она одна. Рядом с пустым ложем и небрежно откинутым в сторону одеялом лежал собственный Флинна рюкзак. Винтовки не было.

Но она нисколько не встревожилась, – по крайней мере, сначала. Подумала, что отец, как это частенько бывало, отправился в свое укромное местечко в кустах, чтобы побыть одному и глотнуть из бутылочки вместо завтрака. Но вот прошел час, а он все не возвращался, и ей стало не по себе.

Прошел еще час, и Роза от беспокойства уже не находила себе места. Каждые несколько минут вставала, шла к краю поляны, прислушивалась. Потом возвращалась и снова сидела, охваченная тревогой.