Глаза дракона

А почему бы и нет? Их хватило бы для пятисот принцев на пятьсот лет… а может быть, и дольше. Если бы не Андерс Пейна, салфеток могло бы быть меньше, но он знал, как та бедная женщина нуждается в работе, и уже после бегства Стаадов продолжал снабжать Бесона деньгами. И она сидела в своем кресле у самих дверей склада и год за годом спарывала с салфеток королевские гербы. Неудивительно, что весть о маленьком воровстве так никогда и не достигла ушей Флегга.

Так что вы сами видите, что Питер мог бы работать гораздо быстрее, если бы не решил, что салфетки все время возвращаются к нему.

Если бы он задался целью проверить это…"

"Впрочем, что ни делается, все к лучшему.

Или нет? На этот вопрос вы тоже отвечайте сами.

Глава 76

В конце концов Деннис, преодолев страх, стал дворецким Томаса. Это оказалось не так уж трудно. Томас его почти не замечал, только иногда ругал, что он не принес его туфли (сам Томас обычно бросал их где попало и забывал потом, где) или настаивал, чтобы Деннис выпил с ним бокал вина.

От вина у Денниса была изжога, хотя по вечерам он с удовольствием пропускал стаканчик джина, но он все равно пил. Деннис и без советов отца знал, что случается с теми, кто отказывается пить с королем. И иногда, уже пьяный, Томас требовал, чтобы Деннис не шел домой, а проводил ночь в его покоях. Деннис справедливо думал, что Томасу просто одиноко. Он долго и бессвязно жаловался, как трудно быть королем, как он пытается сделать все, как лучше, и как все ненавидят его по разным причинам. Иногда во время этих жалоб он начинал плакать, иногда дико хохотал. Потом вдруг засыпал посередине путаной речи в защиту того или иного налога. Иногда ему удавалось добраться до кровати, и Деннис спал на кушетке, но чаще король падал на кушетку, и его дворецкому приходилось коротать ночь на холодном полу. Безусловно, это была довольно странная жизнь для королевского дворецкого, но Деннис другой не знал.

Томас не обращал на него внимания, но важнее то, что и Флегг не обращал на него внимания. Он использовал юношу, как простое орудие в своей интриге, приведшей Питера в Иглу, а когда все кончилось, забыл о нем.

Если бы Флегг подумал о нем, он счел бы, что Деннису еще повезло: ведь он стал дворецким самого короля.

Но однажды, зимним вечером того года, когда Питеру исполнился двадцать один, а Томасу шестнадцать, когда тонкая веревка Питера была уже почти закончена, Деннис увидел нечто, что все изменило — и с того, что он увидел, я и начну изложение этой истории.