Глаза дракона

Питер тянул, пока не заболели мышцы на руке. Когда веревка порвалась, Питер прикинул, что тянул с силой, примерно равной тяжести шестидесяти футов.

Не так уж плохо.

Позже он выбросил обрывки веревки за окно. Утром ее подметут вместе с прочим мусором.

Мать Питера, видя его интерес к обстановке кукольного дома, научила его ткать веревки и плести из них маленькие коврики. За годы любое умение обычно забывается, но у Питера было достаточно времени, чтобы вспомнить и потренироваться.

Питер сплетал вручную две веревки и вплетал между ними третью, но ниже, так, что ее конец спускался вниз, как основа дальнейшей работы.

У него ушло три недели на обучение и четвертая — на запоминание системы. Но в результате получилась настоящая веревка. Он смог ее разорвать, только обернув концы вокруг обеих рук, после долгих усилий."

"В его спальне под потолком были дубовые брусья. Он мог попробовать веревку на прочность, привязав ее к одному из них… А если она порвется, начнет все сначала. Но эти мысли ничего не давали, надо было просто работать.

В каждой нитке было около двадцати дюймов, но три из них уходило на узлы. За три месяца он сплел веревку из трех частей, каждая из которых была соткана из ста пяти ниток длиной в три фута. Однажды ночью, когда пьяные тюремщики играли в карты внизу, он привязал веревку к балке. Половина ее длины ушла на балку и узел.

Выглядела она ужасно тонкой.

Питер повис на ней, ожидая, что веревка вот-вот лопнет, и он свалится на пол.

Но эта держала.

Почти не в силах в это поверить, Питер висел на тонкой, еле видимой веревке почти минуту, потом встал на кровать, чтобы отвязать узел.

Он долго не мог это сделать — глаза заливали слезы. Он не испытывал такой радости с тех пор, как получил записку Бена.

Глава 72

Он держал веревку под матрасом, но это не могло продолжаться долго. Высота Иглы была триста сорок футов; от его окна до камней площади — не менее трехсот. Рост Питера был шесть футов, и он надеялся, что сможет спрыгнуть с высоты двадцати футов без вреда для себя.

Оставалось двести семьдесят.

Один из камней в восточной стенке спальни расшатался, и Питер без особого труда смог его вынуть. За камнем оказалась пустота, и он сунул туда руку, похолодев при абсурдном ожидании, что оттуда, из темноты, что-то схватит его или укусит.

Ничего не случилось, и он уже собирался вынуть руку, когда пальцы почувствовали металлический холод. Питер вытащил руку — медальон в форме сердца на цепочке.