Ему хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть, как они на него таращатся. На полпути он вспомнил, что ездил сегодня на машине и оставил ее на стоянке у аптеки.
Неважно. Возвращаться нет нужды. Дойдет пешком, он живет не так уж и далеко.
Полил дождь.
Он придет домой и примет горячий душ. Потом они с Дэниелом посмотрят телевизор.
Ах да, у них в ванной женщина… А в мозгу Дэниела хозяйничает злобная опухоль, жаждет заразить и его тоже…
Осталось ли от Дэниела хоть что-нибудь? Можно ли его спасти? Дэниел выручал его так много раз… Он обязан сделать все, чтобы спасти друга.
Владеющий собой человек подошел к дому, открыл дверь, шагнул внутрь.
Что-то не так. Он сразу же почувствовал неладное. Дэниел встретил его на кухне с бутылкой пива; он улыбался.
– Да ты промок до нитки! – гоготнул Дэниел. – Замерз, наверно? Иди переоденься, я налью тебе чаю.
Дверь в ванную закрыта. Он сделал к ней шаг, и Дэниел преградил ему дорогу.
– Надо поговорить. Пока тебя не было, кое-что случилось, – сказал тот.
– Что? – Его голос звенел. Паника.
– Та девка высвободилась. У нее был нож. Мне пришлось все уладить.
Он оттолкнул Дэниела, метнулся к двери и распахнул ее.
Женщина неподвижно лежала в ванне, взгляд устремлен в никуда.
Тогда он осознал: Дэниела не спасти. Опухоль поглотила его без остатка. Потому что Дэниел никогда так с ним не поступил бы.
– Понимаю, ты расстроен, – успокаивающе проговорила опухоль у него за спиной. – Обещаю, мы найдем еще одну. С лучшей кровью. Но сначала нужно позаботиться об этой.
Он должен сосредоточиться. Самое важное сейчас – не дать опухоли заразить его. Он поднял с пола скальпель.
– Видишь? Она набросилась на меня с этой штукой. Ума не приложу, откуда взялся нож. Наверное, ты случайно обронил, когда…
Он повернулся и вонзил скальпель в опухоль. Та с воплем отпрянула назад, лезвие рассекло ей плечо.
– Какого черта ты творишь?! – завизжала опухоль. – Брось его, псих!
Описав в воздухе дугу, он разрезал опухоли грудь. В голове клокотали паника и ярость.
Теперь он и впрямь не владел собой.
– Господи, – бормотала опухоль, отступая назад. Подняла руки в примирительном жесте. – Положи нож, давай поговорим…
Еще один взмах. Из руки опухоли хлынула кровь.
Опухоль развернулась и выпрыгнула на улицу.
Он стоял, глядя в открытую дверь. Дождь лил сплошным потоком, струи воды разбивались о землю с ужасающим грохотом, как раз под стать гулу в его голове. Его трясло от праведного гнева.
