Что, если Рея…
– Мы еще ничего не знаем наверняка, – успокоил ее Тейтум. – Только строим догадки.
Зои не стала спорить. У них гораздо больше, чем догадки. Все сходится. Она легко представила себе, как Гловер обращает внимание на Терренса за работой. Скорее всего, почуял тьму, видя, как тот порой фотографирует исподтишка. Выхватывает камеру неожиданно, пытается застать врасплох… Гловер подходит к нему и говорит, что тоже увлекается фотографией. Втирается в доверие. Нащупывает слабости.
Или же сам Терренс обратился к Гловеру по совету Альберта Лэма.
Может, ему хотелось облегчить совесть из-за какого-то проступка…
О’Доннелл вернулась в комнату, мрачная и настороженная.
– Я звонила Свенсону. Он угрожал Финчу не судом. Он угрожал раскрыть его тайну. Свенсон подслушал, как они с Гловером секретничали.
У Зои скрутило живот. Вот оно.
– Очевидно, Финч одержим человеческой кровью.
Глава 69
Он бросил сумку с газетами «Чикаго дейли». Те выскользнули на пол, и множество всеведущих глаз Кэтрин уставились на все вокруг.
Она все знает, она все рассказала бы… Нужно ей помешать.
Стоп. Нужно сосредоточиться. Сначала проведать женщину.
Он пошел в ванную, присел рядом с женщиной, аккуратно вынул кляп.
– Принесешь мне воды? – хрипло прошептала она.
Он, кивнув, сходил на кухню за водой. Вернувшись, поднес стакан к ее губам и наклонил, чтобы она могла попить. Проливаясь, вода стекала по ее подбородку. Он пощупал ее лоб, с облегчением отметив, что кожа больше не горячая. Она выздоравливает.
Достаточно ли хорошо она себя чувствует? Ему уже можно из нее попить?
Он чуть не бросился за скальпелем.
Хотя, если она не выдержит и умрет, он никогда больше не насладится ее вкусом… Теперь он знал, что такое по-настоящему чистая кровь, и рисковать было нельзя.
– У меня сейчас есть небольшое дело, – сообщил он ей. – Как только покончу с ним, принесу тебе еду, хорошо?
– Хорошо.
Он покинул ванную и подошел к газетам. Мельком взглянул на верхнюю и встретился взглядом с Кэтрин.
– Мне так жаль, – пробормотал он.
– Придется так поступить. Мне очень жаль.
– Иначе нельзя, – отозвался сидевший на диване Дэниел. – Не извиняйся. Виноваты государство и страховые компании. Они нас вынудили. Загребают жар нашими руками.
Он сложил газеты стопкой на столе и взял одну в руки.
– Я помню, как делал этот снимок, – грустно сказал владеющий собой человек.
– В день, когда мы красили приют, – вспомнил Дэниел. – Хороший был день.
– Свет как нельзя лучше лежал на ее лице.
