Он сказал, что новость об убийстве Кэтрин оказалась для него шоком, но его мысли заняты еще и тревогой о беременной жене, которую госпитализировали неделю назад. Карпентер не виделся с Кэтрин несколько дней, однако разговаривал с ней по телефону в пятницу, за пару часов до ее смерти. На вопрос О’Доннелл о состоянии Кэтрин он ответил, что не замечал за ней ничего необычного. Как только детектив попросила список людей, приходивших на консультации, тон мистера Карпентера стал ледяным. Назвать имена он наотрез отказался, хотя в конце концов неохотно дал согласие обсудить это еще раз на следующий день.
– Хотите, я вас угощу? – предложила О’Доннелл.
– Спасибо, – отозвался Тейтум, – но мы спешим, и…
– Дайте минутку. – С этими словами детектив ушла к автомату с напитками.
Она нажала на кнопку со значком «Кока-Колы» и расплатилась картой. Потянула за язычок банки – и в тихом шипении, казалось, услышала обещание сладкой неги. Сделала большой глоток – тошнота и головная боль сразу начали сдавать позиции. Детектив повернулась к Зои и Тейтуму, смотревшим на нее во все глаза.
– А вы себя чем травите? Мне вот после визита на вскрытие нужен сахар.
Оба тоже попросили колу. Пару минут все трое молча стояли у дверей морга, отхлебывая газировку. Хоть сейчас на рекламный плакат: «Посмотрев, как вынимают из черепа мозг, – освежись кока-колой!»
Разумеется, маркетологи еще поколдовали бы над этим слоганом.
У О’Доннелл зазвонил телефон – это был Кайл.
– Да, – ответила она тоном, который означал, что сейчас не время для бесед.
– Мама?
– Привет, малышка. – Голос О’Доннелл тут же потеплел. – Я сейчас не могу говорить. У тебя все хорошо?
– Нет! – Нелли явно готова была расплакаться. – Это срочно!
Нелли всего пять лет, но она уже твердо знала, что такое «срочно». Звонить матери разрешалось только в случае крайней необходимости. Поэтому почти любая ситуация сопровождалась словом «срочно».
– Что такое, крошка? – вздохнула О’Доннелл.
– Папа не может найти мои фиолетовые штаны. А мне нужны эти штаны, я иду в гости к Анне, и я говорила тебе, что они мне нужны, и ты сказала, что их постираешь, а папа теперь говорит надевать черные штаны, а я не могу.
Откуда-то издалека донесся голос Кайла, мужа О’Доннелл:
– Нелли, не отвлекай маму, эти штаны тоже хорошие! Иди сюда. Нелли, не надо… – Голос внезапно стих.
– Нелли, ты тут? – забеспокоилась О’Доннелл.
– Да. Я закрылась в ванной.
О’Доннелл снова вздохнула:
– Скажи папе, что они на диване для постиранного.
