– Я так устал…"
"– Вы помните, с кем он разговаривает? Похоже, пикник ярко запечатлелся в вашей памяти, и вы сидите в метре от Мура.
– Я помню Кэтрин. – Альберт потряс головой, словно присутствие дочери мешало ему увидеть любые другие детали того дня.
Он производил странное, пугающее впечатление сломленного человека. Тейтум чувствовал, что Альберт Лэм привык произносить длинные речи, придавая им яркость красивыми словами и энергичными жестами. Привык читать проповеди в своей церкви – так, чтобы его слова достигали и убеждали каждого прихожанина.
Увы, теперь, сраженный горем, Лэм говорил короткими, бесцветными фразами, его голос звучал монотонно. Тейтум еще мог заметить тень того человека, каким Альберт был раньше: по театральному взмаху руки, по слову, неожиданно произнесенному с чувством. Но это были всего лишь рефлексы. Пастор Лэм ушел, и, возможно, навсегда. Остался Альберт Лэм, вдовец, потерявший единственного ребенка.
– Вы знаете, кто сделал мемориальную доску? – спросил Тейтум.
Вероятно, с пикника остались и другие снимки.
Может быть, фотограф видел, с кем разговаривал Гловер. Или найдет фотографию с другого ракурса… Узнав как можно больше о времени, проведенном Гловером в общине, они вычислят его напарника.
– Один прихожанин, Терренс.
– Можете дать нам его телефон?
Альберт взял свой телефон со стола, несколько раз коснулся экрана и показал Тейтуму, чтобы тот переписал номер Терренса.
Зои не сдавалась:
– Попробуйте припомнить, с кем Гловер был близок. Возможно, вы видели их сидящими рядом на службе.
Может, он приходил вместе с кем-то? Или уходил?
– Как я уже говорил, он помогал многим. – Альберт пожал плечами.
– Кому?
– Тем, кому был полезен его опыт. Людям с похожим прошлым, которые хотели начать жизнь с нуля.
Тейтум ощутил, как к горлу подкатывает тошнота. Он взглянул на Зои: ее глаза расширились, она тоже начала понимать.
– Людям, совершавшим насилие? – уточнил он.
– Да. Присоединившись к моей пастве, он вскоре выразил желание наставлять таких людей. Они выросли среди насилия и сами раньше были склонны к жестокости.
Им сложно открыться мне или Патрику.
– А открыться Кэтрин? – предположил Тейтум.
– Ну, Кэтрин тогда была еще слишком неопытна и не вела консультации. Поэтому я сказал всем, что те, кто сталкивался с насилием и искал поддержки, может обратиться к Дэниелу. Он помогал им исправиться.
Пастор сам пустил в церковь убийцу дочери и практически познакомил его с сообщником.
– Нам нужен список всех, кто обращался к Дэниелу.
