Глэрд X: Легионы во Тьме (Часть вторая)

— До меня еще не дошло слово, и я, несмотря на разные обвинения, частью заслуженные и только поэтому я не вызываю глэрда на Поединок чести, — ага-ага, Ариан тебе свидетель, — объявляю своей волей, что Первый показательный выступит в полном составе, и мы пройдем и покажем всем и каждому, что значат лучшие воины Империи! Эн-на! — и представители первого показательного подхватили последнее.

Выхватили мечи, потрясали ими со злобными рожами.

Вот, что говорить о других, если считающиеся образцово-показательными орали немного переделанный эльфийский клич: «энна-ха!».

Когда восторги стихли, я досадливо покачал головой, состроил презрительную гримасу, посмотрел в глаза черепу на штандарте.

— Маршал, если ты не знал, то настоящие имперцы не выкрикивают тонко разные непотребства, они не лают по-собачьи, не чирикают по-птичьи, Империя с рокотом ревет: аррас!

И острие меча к потолку.

Учитывая, что монарх поддержал, мгновенно вскочив с трона, то все взялись исполнять.

Пришлось и остроухому предводителю пижонов повторить.

— Что же, я не сомневался в Первом показательном легионе и верности его долгу. И я уверен, что ошибки допущенные ранее, будут исправлены, а злобная нежить падет под неумолимыми мечами элиты нашего государства. И свершится их месть. И раз эта проблема решена, то, глэрд Райс, переходи к сути, по походу, — вновь дал мне слово Император.

— Что же, говорить буду прямо. Прилюдно. О плохом. Ибо вижу много зла вокруг, и глаза закрывать не могу. Хранители не дремлют и наблюдают за каждым нашим деянием! — потряс штандартом, — И кровь наша горит! Раз те, кому велит сам долг, решили наконец о нем вспомнить, то теперь пришел черед поговорить о главных виновниках случившейся трагедии. Отчего-то их родичи и соплеменники мало того, что отмалчиваются, еще и хихикают подло по углам, прикрывая ладошками изящные ротики, шевелят ушками; другие теребят редкие бороденки, в которых прячутся вши.

Вши их страхов, вши их ужасов и вши же их извращенных мечт и таких же желаний… И третьи, тискают тряпочки, пропитанные слизью с мумий, — в этот момент орденец промокнул вновь лоб и щеки платком, — Вдыхают блевотный аромат, от которого дуреют, погружаясь в фантазии и видения, которые нормальный человек счел бы безумными.