Лавировали, лавировали, да не вылавировали.
— Однако не те наставники попались на пути Исмельена, вложили плохое в его не очень светлую голову, удобрили щедро мрочьим навозом его мысли, замешали все густо на помоях из портового борделя. Наша же задача, не убивать, но вразумлять, наставлять и… и пытаться помочь разумным. Некоторым, вот как этому, — я повернул голову, чтобы она посмотрела на Совет, — Уже не поможешь. Послушник Кровавого, посмевший явиться сюда. А попав в его сети, еще никто не уходил.
Замечу, почитатели Раоноса вряд ли себя будут чувствовать хорошо, когда я нахожусь рядом. Этот проклятый божок объявил меня своим кровником, поэтому я в своем праве. Что же до Исмельена… Думаю, наш прогрессивный правитель только посмеялся в душе от этого «требую». Представляете, вылез склизкий слизень из клоаки и заговорил человечьих голосом, потребовал, такого в цирк надо, — все заулыбались, делегация боялась дышать, учитывая тело продолжавшее биться в конвульсиях и голову у меня в руках, — Любой путь познания начинается с наказания за содеянное, затем следует корректировка курса и его исправление.
И как говорили наши предки, хорошая порка никому еще не шла во вред, только на пользу. Комиссия, кто и сколько считает необходимо дать плетей Исмельену? Предлагаю от десяти до пятнадцати, можно, конечно, выбрать и отсечение головы недостойного, но все же это, думаю, лишнее. Голосуйте! — заюлили трое Истинных, один зло пыхтел, они пытались остальных переубедить, рассказать про «недопустимость» и плохой педагогический эффект насилия, а я, поставив голову на стол, чтобы она смотрела на гостей, явил штандарт, напоминая о долге и чем все может обернуться.
Хранители не дремали, а взвешивали поступки аристо. Сошлись на десяти после недолгих прений.
— Итак, Исмельен ле Туанри из Великого Дома Золотого лотоса Нирга, ты признан виновным. Наказание от присяжных — десять плетей прилюдно. И, как обративший внимание на вопиющее преступление, я могу от себя еще добавить столько же.
Однако несмотря на некую маску злодея, которую любят рисовать мне, я не столь суров, как уважаемая комиссия, которая могла бы обойтись с тобой не столь жестоко, ограничившись вирой для Дома, — расширенные Кодексы, похоже, здесь особо никто знал, — Хотя и полностью одобряю данные методы. И понимаю всю мудрость этого решения. Ибо путь к становлению человеком труден и тернист.
