И мозг затуманился, в него словно какая-то сука кривую спицу вогнала и проворачивала.
Сука? Кронос.
Лишь отключив боль, смог начать нормально соображать, понимать реальность, осознавать ее и действовать. Влил в разряженного магодоктора энергию. Лечение, лечение, прогон праны по всем каналам. Анализ других повреждений. Доспех цел, незримый щит на нем восстановился автоматически из аккумулятора, но заброневой эффект оказался дичайшим.
А неплохо приложил меня Верховный напоследок. О чем это говорило?
Либо он, действительно, был в крайней ярости, либо отлично ее сымитировал.
Ведь после моей пламенной речи лэрг задумался надолго. Не меньше десяти минут размышлял, переводя взгляд с меня на Кроноса и обратно. Затем медленно заговорил, рассказывая в красках про величие небесного покровителя, и что он останется верен ему, и не свернет с правильного пути. Лил елей и лил. Божок победно ухмылялся, слова ему нравились, грели душу. Турин же отнюдь не льстил, он истово верил в произносимое. Я его научился понимать, плюс, точно работала новообретенная способность, с которой все больше осваивался.
И наконец последовало завершение спича.
— Но я аристо. Моя кровь горит. И мне больно видеть, что происходит с Империей. С глэрдом Райсом мы сделаем многое для ее возвышения. Но главное, благодаря ему к тебе обращается все больше и больше разумных. Люди вдохновляются его подвигами. Да, для меня совершенно очевидно, насколько много я теряю, но выбираю свободу. Только в таком случае у меня возникнет шанс сделать еще больше для торжества веры в тебя, Верховный.
— Я тебя услышал. И да будет так! Ты верно служил мне, и еще послужишь. Неси первородный огонь дальше и будь непримирим ко лживым богам! — пусть твердо, но довольно спокойно ответил Кронос.
Лэрг почти счастливо улыбнулся, рухнул на одно колено, ударил кулаком в грудь, и склонил голову.
Видя мудрую, почти отеческую, покладистость божка, и одновременно замечая, как на горизонте полыхнули молнии, завертелись с еще большей скоростью смерчи, я понимал — от ярости у того только дым из ушей не валил.
Но перед верной паствой не показывал истинных чувств, старался придерживаться созданного им же образа. Если кратко, то сурового, но справедливого и честного донельзя покровителя всех настоящих воинов, стоящих на пути зла, чем мне и удалось воспользоваться, не оставляя шансов на какой-то маневр. Так, перед лицом злобного дедушки я по всем правилам принял Турина в Дом Сумеречных. Навроде как бывший паладин благословение получил.
