Глоточек свеженького яда

Как удалось майору выяснить в ходе следствия, за девушку похитители потребовали огромную сумму: миллион долларов. Когда отец повез деньги в назначенное место и в назначенное время, его убили выстрелом в голову, а деньги забрали. На грудь покойного они бросили фотографию, на которой был запечатлен обгоревший труп его дочери. Друг Горина, Константин Самойлов, сам пришел тогда к майору Казакову: он был единственным человеком, которому рассказал о похищении Валерий Николаевич.

– Я просил его пойти в милицию, – рассказывал Константин.

 – Но он не захотел рисковать: похитители предупредили, что если они заметят подвох, то сразу же убьют Анжелику. Он даже от меня скрыл место и время встречи, иначе я бы смог хоть как-то подстраховать его. Я до сих пор не могу себе простить, что не проследил за ним тогда, – сетовал мужчина.

– Как вы думаете, кому может быть выгодна смерть вашего друга? – задал тогда вопрос Казаков.

– Очень многим, – пожал Константин плечами. – Родственникам, например. Я всегда недолюбливал брата Валеры, скользкий он какой-то и завистливый.

Я, видите ли, психоаналитик, поэтому очень часто могу сказать о человеке практически все, пообщавшись с ним совсем немного. С Виктором я не любил общаться, потому что он всегда выдавал желаемое за действительное.

– Это как же понимать? – не понял Казаков.

– А здесь и понимать нечего, – улыбнулся Константин. – Он старался навязать мне свою дружбу и постоянно прикидывался «своим в доску». Но я прекрасно видел, что это совсем не так, и держал его на расстоянии: очень не люблю людей в «маске».

Я даже Валере говорил об этом, но он лишь отмахивался от меня. И, как видно, зря: мне почему-то кажется, что без Виктора и его сыновей здесь не обошлось. Но утверждать, конечно, не стану, не хочу брать греха на душу, – приложив обе руки к груди, проговорил Самойлов. – Вы спросили – я сказал свое мнение, но оно может быть и ошибочно.

– Родственники, говорите? – задумчиво сказал майор. – Все, конечно, может быть, только здесь нестыковка получается.

Они же не могли знать заранее, что Елена покончит жизнь самоубийством? А это самоубийство, – нет никаких сомнений; записку писала она, – это подтвердила графологическая экспертиза. Наследницей всего капитала осталась бы она после смерти мужа и дочери.

– Кто теперь знает, что они знали, а чего не знали? – сердито высказался Самойлов. – Может, они потом и ее планировали убрать? Но опять же, майор, не нужно мои слова брать за основу, это мое сугубо личное мнение.