- Он всегда принимал убийства близко к сердцу, независимо от того, в какое расследование был вовлечен. Ведь каждый раз, это была чья-то потерянная жизнь.
""У нас остались какие-нибудь маски?"" - спросил Эрнандес, прикрывая рот рукой. - ""Думаю, я могу потерять съеденное мной печенье"".
Стюарт издал скрипучий астматический смех.
""Снова? Ради Бога, ты собираешься блевать каждый раз, когда мы производим осмотр?"" - Он был единственным, кто собрал большое количество улик, находясь рядом с, незащищенным от солнца, трупом.
Его партнер просто не мог обращаться ни с чем, обработанным высокой температурой. Они были здесь уже час, но Эрнандес не мог заставить себя подойти к телу.
Джеф Эрнандес нахмурился, посмотрев на толстого детектива.
""Не каждый. Только, троих последних оставили созревать на солнце, а запах прожаренной плоти не вызывает у меня аппетит, в отличие от тебя"". - Он подошел к Стюарту, расположившемуся у их криминалистического фургона, и игриво погладил его живот.
""Черт тебя возьми, Эрнандес"".
- Стюарт отпрянул назад. - ""Слушай, детка, если ты не можешь выдержать высокую температуру, тогда выйди с кухни"".
Джеф поднялся в фургон, в поисках маски. Стюарт продолжал говорить громче, чтобы Эрнандес мог его слышать:
""Расследуя убийства в Серебряной Долине, ты увидишь много тел, поджаренных на солнце"". – Сам он работал в отделе убийств в Долине уже десять лет и помнил, как трудно было ему привыкнуть к здешней духоте и жаре, а также к тому, что солнце делало с телами.
По крайней мере, один раз за лето, ему было жаль, что он не вернулся в Джерси.
""Перестань называть меня детка. Я не ребенок"", - произнес Эрнандес голосом, приглушенным белой картонной маской.
Стюарт не мог не усмехнуться. Эрнандес говорил и выглядел смешно с маской на лице. Он вытер теплый пот, струившийся с бровей:
""Ты – ребенок, Эрни. Ради Христа, что твои двадцать пять к моим двадцати шести сверху?""
Стюарт точно знал возраст молодого детектива, а Джеф ненавидел свое новое прозвище.
Он сдернул маску с лица и начал кричать в ответ:
""Мне двадцать девять, задница. И если ты, еще раз, назовешь меня ""Эрни"", я буду вынужден пнуть твою жирную задницу"".
Джеф, прищурившись, смотрел на солнце, когда Стюарт снова рассмеялся."
"""Двадцать девять?"" - спросил он с насмешкой. - ""О, извини меня, я был не прав. Но ты - все еще самый молодой детектив в отделе убийств"". - Стюарт захрипел от продолжительного смеха.
