Глубокое течение

Он ласково барабанил по парусине, шумел на реке.

Воздух был наполнен ароматом смолы, запахом сухих листьев, речной тины и гнилого дерева.

— Единственное место, где, кажется, не пахнет кровью, — заметил Приборный.

Лесницкий не ответил.

Кругом было спокойно. Только за спиной у них щелкали редкие выстрелы да время от времени густую темноту ночи рвали немецкие ракеты. Где-то залаяла собака, заржала лошадь. Как бы в ответ на эти звуки, кинжал прожектора лизнул поверхность реки и в течение нескольких минут осторожно ощупывал партизанский берег.

Потом, когда он потух, с другой стороны долетела пьяная песня.

— Балуются, сволочи. Здорово они прижали нас, — снова начал разговор Приборный.

— Да-а… И, очевидно, нам нужно вырываться своими силами.

— Двести человек раненых, столько же больных. По двадцать патронов на здорового бойца и по две гранаты. Задача сложная…

— Но и помощи ждать рискованно. Если Адлер снова начнет атаковать нас с такой же силой, как в первые дни, — мы не выдержим. Будем смотреть правде в глаза.

Нужно прорываться…

— Где? Где у них слабое место? Куда бить? — задал сразу несколько вопросов Приборный. — Никогда еще мы не были такими слепыми. Ни один разведчик не возвращается. Неужели все погибли? А знаешь, все может быть. Немцы могли километров на десять по течению часовых поставить. Хитрый дьявол — Адлер этот. Недооценили мы его…

— Но — душа из него вон! — нас ему не перехитрить, — Лесницкий нервно сломал толстую ветку, она треснула, как пистолетный выстрел, — Приборный даже вздрогнул от неожиданности.

 — Не родился еще такой фриц, которого русский человек не смог бы перехитрить…

— У тебя есть план, ‘Павел?

— Будет. Должен быть. Будем думать! Созовем командиров и комиссаров отрядов, посоветуемся с ними. Что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем. Махорочка еще есть у тебя?

Лесницкий думал напряженно, жадно глотая дым гнилой махорки. Растерянности не было, но мучительная боль за погибших, за провал операции мешала думать.

— Узнать бы, где задержался Крушина…

Приборный в ответ выругался:

— Холера его знает! Хоть бы прислал людей для связи).

Того и гляди, блокаду прорвет, а связного все-таки не шлет. Куркуль чертов! Все хочет сам сделать…

План родился с возвращением первого разведчика. Майборода появился перед командирами неожиданно, и Приборный долго на него смотрел, словно не веря своим глазам.

— Ей же богу, этот парень родился в рубашке! — наконец воскликнул он.

— Садись, Петро, садись. Рассказывай скорей, — поторопил Лесницкий.