Глубокое течение

— Наконец-то, сынок, ты будешь как все дети, а не «маленьким партизаном». Нет, нет, всю жизнь будь партизаном и гордись этим. Расти таким, как твой татка: таким же умным, отважным и честным. Так же люби все то, что любил он и за что он погиб… Но это потом, когда ты вырастешь, Андрейка. А сейчас придем к бабуле, она молочка тебе найдет, в люльку положит… Покачает… Лю-ли, лю-ли… Спи, — нежно шептала она и ежеминутно проверяла, не задувает ли где под одеяло ветер, хотя ветра и не было.

Николай всю дорогу говорил с сестрой, говорил с возбуждением счастливого человека.

— Нет, ты пойми, как выросли люди в борьбе. Словно огнем выжгло все мелкое, никчемное, ненужное и осталось все истинно человеческое. Помнишь, у Горького? Человек — это звучит гордо. Да. А наш советский человек — это звучит не только гордо, но и величественно. Это настоящий человек с большой буквы. И когда видишь таких людей, как Лена… Ты не смейся.

Ты пойми, какой это человек, какая душа!.. Я взял ее в пример, потому что она показала мне, каким должен быть я сам… Я виноват перед ней… Но не подумай, что я по ней одной делаю такие глубокие выводы. Нет… А Лесницкий, а Женька, Андрей или вот Настя?.. Сколько их! Какие золотые люди! — Он долго с увлечением говорил о людях, потом высказал свою мечту: — Налажу дела в районе, поеду в Москву, сделаю протезы… И начну новую жизнь, новую работу… Новое счастье, Таня… Красивым оно будет, наше счастье… Правда?

Под вечер они вышли из лущи, подошли к Днепру.

Переночевали. А на рассвете знакомый рыбак с радостью перевез их на «родной берег», как назвал его Карп.

На восточном берегу они вскоре вышли на большую прифронтовую дорогу.

По краям дороги, в канавах, лежали сожженные немецкие танки, разбитые орудия, машины, повозки, убитые лошади с вывалившимися внутренностями и посиневшие трупы гитлеровцев.

А по расчищенной дороге двигалась на запад могучая техника победителей.

С лязгом прошли танки. Танкисты выглядывали из люков и весело махали руками и шлемами саперам, ремонтировавшим дорогу. Фыркая и непрерывно сигналя, промчались штабные машины, и вое с уважением уступали им дорогу. Один за другим шли грузовики, прижимая к кюветам обозные повозки. Обозники ругались и грозили шоферам кнутами.

Смеялись. Кричали.