Гнев смотрящего

Ты видел, как падают убитые наповал? Ну так этот после первого выстрела падал так же.

– Ладно, будем считать, что противник выведен из строя, а завтра разведка точнее доложит, – заключил Абрамов. – Все, ребята, в темпе вниз, карета подана к подъезду.

Глава 27. Просто наступила осень

– Да… Ты, я вижу, человек неробкий, – одобрительно произнес Колян, оглядывая своего собеседника. – Думаю, ты слыхал, что обо мне базарят, а вот поди ж ты, подвалил на стрелку один, без охраны…

– А чего мне бояться, Коля, – с подкупающей детской улыбкой произнес Витя Тульский.

 – Какой у тебя зуб на меня может быть? Ты же сам наехал на фирму, которая нам платит, значит, это мы на тебя должны осерчать."

"– А вы, похоже, не серчаете, – заметил Колян. – Это мне и странно. Неужели хотите мне свои бабки уступить? Не очень это в духе московских законных.

Витя Тульский потер на щеке белое пятно размером с пятирублевую монету – след от сведенной татуировки, которую ему, мертвецки пьяному пацану, сделали как-то давным-давно на одной хате взрослые бандиты-беспредельщики.

За это и прочие подобные художества одного из них потом порезали воры, а второго – сам Витя, хотя и не до смерти. Религиозный, как большинство воров в законе, Витя говорил по этому поводу: «Бог отвел, не попустил взять греха на душу».

Он воровал смолоду – сначала, еще в родной Туле, был Витькой, потом, уже когда перебрался в Москву, Витьком, а вот Виктором так и не стал: видя его щуплую мальчишескую фигурку и такую же мальчишескую улыбку, просто язык не поворачивался его так назвать.

Витя в московской блатной среде славился двумя качествами: убедительной речью и отчаянной храбростью. Не то чтобы он имел обыкновение лезть на рожон, – нет, напротив, он отличался миролюбием, но в любой опасности он умел сохранять полнейшее хладнокровие и всегда безропотно брался за выполнение самых опасных поручений братвы.

Разборку с Николаем Радченко вполне можно было отнести к числу подобных поручений – такие разборки уже для многих окончились могилой. Особенно впечатлил Витю рассказ о бойне в Таежном, где Радченко не стал вступать ни в какие переговоры с бывшими подельниками, решившими выйти из-под его власти, а просто растерзал их всех – погибло больше двадцати человек.