Гнев смотрящего

Наверное, он все-таки начинает привыкать к жестокой и неумолимой истине, что родных людей больше нет…

Отец и дочь резвились на улице и потом снова на участке до тех пор, пока не погас ярко-розовый осенний закат. Затем они попили чаю, и Лена отвела Лизу спать. Та уже засыпала на ходу, но капризничала и предлагала еще поиграть.

– Завтра поиграем, – подталкивая ее, отвечала Лена.

– Да-а, а завтра папа уедет, – сонно возражала Лиза.

– Ничего, он будет теперь часто приезжать, – искоса бросив на Варяга лукавый взгляд, сказала Лена.

– И на ночь останется? – полюбопытствовала Лиза.

– Гм… – сказала Лена. – Если сможет. Ну, пойдем, пойдем, хватит болтать, ты уже засыпаешь."

"Варяг поднялся к себе в спальню на втором этаже. В другом конце коридора находилась комната Лены. Он начал было раздеваться, но затем принялся просто ходить из угла в угол, напряженно прислушиваясь. Когда в другом конце коридора хлопнула дверь, он вздрогнул, подождал еще несколько минут и крадучись вышел из своей спальни.

В комнате Лены было темно.

Варяг не ожидал этого и в растерянности остановился на пороге, но через минуту его глаза различили на фоне окна, в которое падал отсвет далекого фонаря, мягкие линии обнаженного женского тела. Кожа ее чуть светилась мягким жемчужным светом. Варяг шагнул вперед. Она протянула к нему руки. Он зарылся лицом в ее душистые волосы, что-то нежно прошептал ей в ухо, а затем нашел губами ее губы. Поцелуй последовал долгий и был невероятно нежным, а тем временем его руки скользили по плавным изгибам ее тела, по ее шелковистой коже, забираясь в самые потаенные уголки.

Руки Лены ласкали плечи Варяга, мощные мышцы его рук, затем забрались под майку и ловко сняли ее, затем расстегнули ремень. Варяг испытывал огромное возбуждение от того, что Лена раздевает его – женщина раздевала его не впервые, но этот процесс так действовал на него в первый раз. Когда он остался голым, Лена прильнула к нему и мягко направила его к постели.

Девушка раскинулась перед ним на простыне, мягко светясь в отсвете фонаря, а он склонился перед ней и, смиряя свое желание, принялся целовать ее – целовать с головы до пят, приходя с поцелуями и ласками даже в самые укромные уголки ее тела.

Когда она вскрикивала, стонала и изгибалась, ему казалось, что эти ласки, которые позволяют так ощущать наслаждение, испытываемое любимым человеком, едва ли не выше, чем само обладание.

Но вот Лена привлекла его к себе и выгнулась навстречу желанному вторжению.