Другими словами, полковник вполне допускал, что его могут попытаться похитить. Поскольку объект был близок к властным структурам, то похищение скорее всего осуществят какие-нибудь прикормленные менты. «Возможно, конечно, ничего такого и не случится, – спокойно размышлял полковник. – Мало ли почему он опоздал? Но жизнь – такая штука, что всегда надо готовиться к худшему». Он еще раз взглянул на часы. По обычным житейским меркам опоздание было маленьким, но только не для такой серьезной встречи.
Чижевский поднял глаза и сразу же натолкнулся на чей-то холодный решительный взгляд, устремленный на него из толпы.
«Ага, вот и они», – подумал полковник, увидев сплоченную группу из трех молодых людей, целеустремленно направлявшуюся к кафе с противоположной стороны улицы через трамвайные пути. Перехваченный полковником взгляд не оставлял сомнений в том, что в кафе им нужны не пиво и не шаурма, а седой мужчина лет пятидесяти, в черной рубашке и светлых брюках, читающий газету «Московский экспресс» – именно так описал себя полковник Баскакову.
"
"Вся троица была одета модно и дорого, на шеях, пальцах и запястьях у каждого поблескивало золото, а шагавший в середине крепыш с бандитской стрижкой на ходу говорил с кем-то по мобильному телефону. На лицах и во всех движениях парней читались властность и угроза, которой они и не думали скрывать. Они, конечно, знали, что привлекают к себе внимание, но, видимо, они считали, что это делу не помеха, поскольку помогает морально подавить жертву.
Кроме того, полковник, хорошо знавший психологию подобных субъектов, был уверен, что они ощущают наслаждение от направленных на них испуганных взглядов, от того, что при их приближении смолкают все разговоры и по спинам людей пробегает холодок страха. Трое не стали входить в кафе через проем в ограждении, как все, – они просто перескочили через ограждение и сразу оказались рядом со столиком Чижевского. Крепыш с бандитской стрижкой, не задавая никаких лишних вопросов, жестом фокусника извлек из кармана какие-то корочки коричневого цвета, раскрыл их, взмахнул ими в воздухе и вновь спрятал в карман.
Его товарищ, розовощекий толстяк с обманчиво добродушным выражением лица – о криминальных наклонностях говорили только слишком развитые надбровные дуги и глубоко посаженные маленькие глазки – с неожиданной злобой рявкнул: «Сидеть!» и таким же артистическим движением выхватил неизвестно откуда наручники.
