Гнев смотрящего

Два оператора, оба алкаши. Температура в топке, как в крематории, даже кости сгорают дочиста.

– Это точно? – усомнился Чижевский. – Не найдут потом черепа в шлаке?

– Обижаете, – сказал Усманов. – Мы же проверяли.

– Ну ладно, проехали, – кивнул Чижевский. – Но директива прежняя: никакого шума, это однозначно, и по возможности без крови.

– А сколько на этой даче народу? – спросил Абрамов. – Нейтрализовать втроем без крови целую толпу…

– Судя по количеству продуктов, которое закупает в магазине их человек, народу там немного, – успокоил его Чижевский, не знавший об имевшихся на даче солидных запасах.

 – Максимум человека четыре.

– Ну, это еще куда ни шло, – проворчал Абрамов. – Но учтите: мы не боги, все предвидеть не можем. Мы и в магазине хотели без крови, а вон как все обернулось.

Указанием воздерживаться от кровопролития и объяснялась та заботливость, которую Лебедев проявлял по отношению к поверженному Репе. Уложив бесчувственное тело на пол, он посмотрел на Абрамова, прильнувшего ухом к двери в комнату.

Тот показал Лебедеву на коридор, шедший в глубь дома. Майор кивнул и направился туда. Когда он проходил мимо Абрамова, тот сделал ему знак, сообщавший о том, что в комнате за дверью находятся как минимум четверо братков. Такой вывод он сделал, расслышав вздохи, покашливание и обмен приглушенными репликами. Лебедев озабоченно покачал головой, прошел дальше по коридору до следующей двери, прислушался и показал Абрамову пальцами и мимикой: «Они здесь, их примерно пятеро, я буду прикрывать у двери, а ты действуй». Абрамов кивнул. У него стало легче на душе, поскольку он боялся, что пацанов придется разыскивать по всему дому. Он сунул руку под халат, расстегнул под мышкой кобуру, в которой находился «ПСМ» с навинченным глушителем, подхватил с пола чемоданчик и моток провода, после чего постучал в дверь, заглянул в комнату и сообщил:

– Здрасте, молодые люди. Будем у вас телефон устанавливать.

Осмотр местности майор произвел мгновенно. Пацанов и в самом деле оказалось четверо – двое сидели в глубоких креслах по обе стороны двери, двое – напротив двери на диване. Комната была просторной – даже чересчур просторной, как все помещения в этом доме: расстояние от дивана до двери составляло метров семь. Майор решил, что это ему на руку.

– А тебя, отец, кто сюда пустил? – спросил парень, сидевший в кресле слева.