У них не было ни гарнизонов, ни столь возвышенных, и потому недостижимых целей.
«Макдоналдс, — крутилось в голове у Трактирщика. — Красивое имя. Если замысел удастся, я назову себя так: Великий Трактирщик Макдоналдс I».
Он прислушался, как звучит титул.
Между тем Библиотекарь продолжал степенно и немного грустно:
— Одна беда, я почти уверен: люди не примут этого порядка. Да и любого другого, установленного гарнизонами. Убедить их, что вооруженные люди пришли охранять покой и порядок, не удастся.
И прежде никому не удавалось. Это слабое утешение, а другого нет. — Властитель кассового аппарата только сейчас заметил, каким уставшим выглядит собеседник. — Если у тебя хватит сил, ты сможешь заставить людей подчиниться твоей воле. Но какой бы доброй она ни была, при первой же возможности сжатая пружина выпрямится и сметет все, принесенное тобой.
— Но почему? Чем плох наш порядок?!
— Он хорош. По большей мере хорош. — В отличие от хозяина кабинета старика не обуревали эмоции, голос его был тих и размерен.
— Некоторые, вероятно, даже примут его всей душой.
Беда в том, что в большинстве своем люди не желают и никогда не желали жить хорошо, хоть это и звучит странно. Они хотят жить, как придется, и упрекать судьбу за то, что в результате им плохо. Обременять себя законами — значит заставить себя мыслить и делать осознанный выбор. А это не всегда просто, зачастую болезненно. Поэтому, друг мой, ты до последнего вздоха останешься для них чужаком, навязывающим свою волю.
— Но если людожеги и впрямь решатся прийти… — Трактирщик бросил на стол весомый аргумент — карту, позаимствованную из колоды лейтенанта Нуралиева. — Разрозненные силы не смогут остановить их, а собрать даже тех, кто сражался в прошлой битве, уже невозможно!
— Это верно, — кивнул Библиотекарь. — Людожеги придут, непременно придут. А вы изгнали человека, который в силах объединить тех, кто еще вчера числил себя врагами.
— Он нарушил Закон! — морщась от досады, напомнил властитель кассового аппарата.
— И снова верно. Я не выступаю против решения суда. Но, сам видишь, даже здесь, в малом, закон и реальность, как это часто бывает, враждуют меж собой.
— Не этот, так другой, — буркнул хозяин кабинета. — Здесь десятки стражей. Даже сотни!
— Ты прав, — подтвердил Хранитель Знаний. — Любую отсеченную ногу со временем можно заменить деревянной. Я могу идти?
— Нет, постой! — У Трактирщика засосало под ложечкой.
