Леха не дал ему возможности вспомнить, рывком оказался у стола, быстро выкинул сомкнутые пальцы руки вперед, пробивая коменданту вздрогнувший под обтянутой дряблой кожей острый кадык.
«Неужели это все?.. — разочарованно подумалось ему. — Грозный комендант, армия волкоглавых, едва не уничтожившая Трактир и погубившая бункер Сохатого, Барьер Ужаса — и вот этот никчемный дряхлый уродец?»
Осознание победы как-то не вязалось в голове воина с тем, что он видел перед собой. Его охватило острейшее чувство досады и полного разочарования.
Почти так же, как тогда, у поселка Декана, когда он увидел хлипкого, точно слизняк, Пучеглазого. Он взял со стола короткоствол, повертел его, рассматривая. На рукояти красовалась потускневшая от времени табличка: «Полковнику А. В. Курбатову за храбрость и твердость в достижении цели от командования…»
Он не успел дочитать. Дверь в комнату распахнулась. Лешага крутанулся на месте, одним движением уходя за стол и опускаясь на колено. В первый миг он даже не глянул на вошедшего, просто уловил изменение освещенности.
Нужно было стрелять, но внезапно коснувшаяся сердца волна тепла помешала нажать на спуск.
— Стой, не стреляй! — закричал он что есть мочи, поднимая над столом автомат. — Стой, Бурый! Это я — Лешага!
Глава 26
Чешуйчатый, совсем мелкий, с детской прозеленью на еще мягких костяных пластинках, резво взбежал на вал, горланя ото всей души:
— Декан! Декан! Отец вернулся! Он такое говорит!
Отец шустрого малыша совсем недавно был послан в Дикое Поле с небольшим отрядом на караванный путь.
Там, на Синей Плеши, издавна происходил обмен добытой в реке черноперой рыбы на ценимые в крепости товары. Вкусное мясо этой длиной шипастой твари всегда можно было хорошо продать, но только чешуйчатые умели ловить ее, не опасаясь крючковатых отравленных игл, да и готовить ее могли только они. Для всех прочих черноперка была смертельно ядовита.
Порою к вяленой, соленой и копченой рыбе прибавлялись выращенные на делянках около селения корнеплоды и сшитые из местного льна одежды.
Правда, не часто. Самим не всегда хватало. Все товары чешуйчатые оставляли в условленном месте, с запиской, чего хотят взамен. И практически всегда получали требуемое. Еще бы! Свежая еда в караване дорога, а так далеко от родных мест порою и вовсе бесценна. А жульничать смысла нет — выгода от такого обмена и так немалая, а кроме того, враждовать с чешуйчатыми себе дороже.
