— Какая беда! И где он теперь?
— На раздольников напали прорвы, кое-кому из бандитов вместе с нами удалось сбежать, а потом мы исхитрились…
— Нет, гадючий выползень, это сейчас, даже за миг до смерти, ты хитришь. Неужели думаешь, я поверю, что тебе, трусливому шакалу, удалось справиться с раздольниками и скрыться? Кого ты пытаешься обмануть, глупец? Говори прямо, кто ты — соглядатай, или подосланный убийца.
— Я простой караванщик! — обреченно стонал бедолага, в исступлении мотая головой, чуть не касаясь носом отточенных кольев.
— Нас спасли!
— Новая ложь! — досадуя, прикрикнул Эргез и плашмя огрел пытаемого клинком вдоль спины. — Если бы вас освободили, вы бы шли в свой Бунк вместе с чьим-нибудь караваном или сидели в Трактире, ожидая подмоги.
— Они прятались в лесах. Нас спасли, но мы сбежали! — предчувствуя худшее, заорал Исмаил.
Наместник скривился, точно от зубной боли, и взмахнул саблей.
— Нет-нет, не убивайте! Клянусь именем Пророка и пламенем истинной веры, так все и было! Нас спас бывший страж Лешага.
Он шел в Трактир. Я хотел его нанять, но Лешага не согласился, на службу идти не пожелал. Тогда-то мы и бежали, прихватив оружие одного из раздольников, а затем сбились с пути! Шли, стараясь держаться людных мест, и сбились. Это чистая правда, великий господин!
— Лешага! — сквозь зубы процедил халиф, вспоминая рассказ гонца дурной вести о гибели брата. — Снова он!
В этот миг к нему с поклоном, не смея поднять глаз, подошел один из подручных и протянул исчерканный черными значками выскобленный лоскут бараньей кожи.
Избранник Аттилы углубился в чтение.
— Они говорят одно и то же, — досадливо поморщился он. — Должно быть, сговорились.
— О, светозарный! — вновь кланяясь, заговорил слуга. — Мы забили двоих, требуя открыть правду. Неверные умерли, твердя, что их слова и есть правда.
— Вот даже как, — наместник покачал головой. — Что ж, если они и впрямь уверовали в Пророка истины, как о том воет эта падаль, то лучший мир уже распахнул для них ворота блаженства.
А если нет — так им и надо. В пламень их, а ты, — Эргез внимательно поглядел на Исмаила, — совсем недавно ты желал быть моим псом…
— И ныне желаю, великий господин, — проскулил караванщик, — превыше всего желаю.
— Хорошо. Я окажу тебе честь. Ты сможешь доказать, что достоин моего доверия, или лучше бы тебе не рождаться на свет, — он вновь покачал головой и пробормотал себе под нос: — Лешага, мы скоро встретимся.
