Мразь! — новоявленный шериф сжал кулаки. — Эти книги побывали в руках людожегов, а потом они продали их нам за коней.
У нас в самом Трактире отряд врага! — голос лейтенанта гулким эхом отражался от каменного свода. — Караул, в ружье! — Он кинулся к выходу.
— Тимур ушел, едва расплатившись, — вслед ему прокричал Хранитель Знаний, отлично понимая, что они уже безнадежно опоздали. И в голове его снова мелькнуло имя, которое молодой караванщик почти шипел: «Лешага!»
* * *Лил повернулась и открыла глаза.
— Вставай, — тихо проговорил Леха.
— Куда? Зачем? В такую рань?!
— Так и задумано. — Он забросил вещмешок за спину. — Давай скорее, пока не рассвело.
— Что за спешка? — девушка протерла глаза. Безумно не хотелось вставать.
— Сейчас на посту Марат, он нас выпустит. — Воин уже сворачивал одеяла.
— А почему тогда другие спят? — Лил зябко поежилась.
— Потому что идем только мы и Стая.
— Но как же, ведь… — ей на плечи опустилась куртка, и Лешага, не мешкая, поднял ее за руки.
— Пошли.
Глава 10
Сохатый дернулся, пытаясь вырваться из ловушки.
Будь сейчас в его распоряжении нормальное человеческое восприятие реальности, он бы, пожалуй, сумел верно оценить ситуацию, ощутить, что повреждения минимальны, и понять, что угодил между двух поворачивающихся на осях досок. Впрочем, стоит отметить, что будь на месте незваного гостя обычный человек, он бы, скорее всего, упал головой вниз. Но суть была не в этом. Брат Старого Бирюка по-звериному дергался, пытаясь вырваться из ловушки. И чем больше дергался, тем сильнее доски смыкались.
Человеческий ум легко мог установить местоположение закопанных осей, на которых они вращались, и постараться отрыть, чтобы тем самым освободиться. Но ему было не до того. Он видел ненавистного человека пред собой и желал только одного: его скорейшей и неотвратимой смерти. Он скалился, рычал, щелкал зубами, не в силах дотянуться до врага. Он не помнил, почему это существо его заклятый враг, но ненависть переполняла сердце, невозможность атаковать взрывала мозг.
А враг между тем наклонился, сел подле него как ни в чем не бывало и начал рассматривать, глумливо радуясь своей победе.
«Сейчас убьет, — мелькнуло в голове. — Убьет, и тогда я не смогу убить его».
От этого стало бесконечно тоскливо. А ненавистный враг посидел, внимательно и с интересом разглядывая поверженную жертву. Проскрежетал что-то голосом, один звук которого вызывал шум в голове. Затем тяжело вздохнул и ткнул двумя пальцами в шею, чуть выше ключицы.
