Можешь спросить кого угодно, никто лучше меня не справится с задачей!"
"Эдвард Ноллан III молчал, глядя на сына, молчал, поглаживая рельефные мускулы Самсона. В том, что юноша в форме лейтенанта пилотажной группы астрофлота соответствует всем критериям для задуманной операции, он ничуть не сомневался. Но это был его сын. А там, на покинутой родине, некогда именовавшейся Голубой Планетой, поджидает неизвестность, вполне, может быть, адекватная неминуемой смерти.
— Пойми, отец, — продолжал Эдвард Ноллан IV, — я должен это сделать.
Мой прадед, твой дед привел людей на эту планету, чтобы сохранить росток, который взойдет на обновленной Земле. Я же помню, как он хотел вернуться. Неужели ты думаешь, что он, — лейтенант астрофлота указал на портрет, украшавший стену кабинета, — потерпел бы, если б кто-то иной, а не я, первым ступил туда, где зародилось человечество.
Глава комитета молчал. Смерть ухмылялась из-под маски неизвестности. Его сын, гордый, каким он сам был много лет тому назад, смотрел требовательно, заранее отметая любые резоны.
Он достоин этого полета, и прекрасно это знал. Как знал и то, что отец не сможет послать на такое опасное задание кого-нибудь другого, спрятать любимого отпрыска под широким крылом.
Эдвард Ноллан III закрыл глаза. Уже три столетия могучий Самсон силился свалить бронзовые колонны. Три столетия его мускулы вздувались и цепи натягивались, будто струны. Его дерзанию не суждено было увенчаться победой, но он не унимался.
— Хорошо, — резко поднялся глава комитета.
— Я назначаю тебя командиром разведывательного шлюпа. Три дня на подготовку к полету. Свободен.
* * *Строй Несокрушимых расступился, пропуская гонца недоброй вести. Красная повязка на его шее означала, что несчастный готов принять удар отточенной сабли халифа, но прежде выполнить возложенную на него миссию. Из-под темных забрал сферических шлемов не было видно глаз воинов личной гвардии Пророка, но и без того любой при дворе понимал, что в этот миг каждый из приставленных к повелителю стражей в черной непробиваемой броне уже смерил расстояние как до гонца, так и до его сановного слушателя.
Вдруг что не так, тогда и один, и другой могут быть уничтожены во мгновение ока по воле Всевеликого.
Гонец рухнул на колени посреди опушки и преклонил голову у самых ног высочайшего наместника.
— Мой господин, злые известия!
Халиф обвел взглядом приближенных, те вслушивались в каждое слово вестника, словно любой пропущенный звук могут стоить жизни.
