Завязки платка трепетали на спине, в такт движениям зольной.
– Беги-и-и до Фисы, – проскрипело в Варвариной голове. – Беги-и-и!.. До Фисы-ы-ы!
И Варвара не стала медлить. Резко сорвавшись с места, кинулась бежать. Да только не к бабкиному дому, а от него.
Оставив позади толпу уродов, она рванула к лесу. Собиралась найти машину да погнать её прочь от жуткой деревни."
"За поваленным деревом машины не обнаружилось. Место импровизированной стоянки опустело, и Варвара беспорядочно заметалась вокруг, почти не соображая, что делать дальше.
Она пропустила момент, когда дерево вдруг шевельнулось и медленно-медленно приподнялось. Опершись на вывернутые корни, задвигало могучими ветвями. А по верху, на самой макушке проклюнулись огромные глаза – мигнули оранжевым будто фары. Кора растяпилась под ними широкой щелью, и дерево внезапно загукало, принялось хохотать.
От дикого непонятного веселья Варвару сдуло с поляны – отбросило в глубину, за стволы.
Шлёпнувшись на палые листья, она больно ударилась и от пережитого потрясения отключилась.
В чувство привели Варвару щипки – кто-то яростно прихватывал её за лицо, тянул что есть силы.
– Что вы делаете! Перестаньте! – возмутилась она и сразу вспомнила своё бегство из деревни.
Растрёпанная старушонка в спортивном костюме и грязных берцах вскрикнула с облегчением:
– Жива!
И тут же испуганно прижала палец к губам, чуть слышно спросила:
– Идти можешь? Попробуй, разомни ноги.
Варвара с усилием поднялась. Медленно переступила ногами. Из ладони выпал шершавый кусочек дерева. Старуха ловко подхватила его, сунула Варваре обратно.
– Возьми кору. Это липовая. Не потеряй!
– З-зачем?
– Лутовка это. Чтобы леший не нашёл.
Варвара машинально приняла кору и снова потопала ногами.
– Вроде всё цело. – с трудом выдавила из себя.
–Пойдём тогда, пока другие не набежали, – вцепившись в Варвару, старушка потащила её за собой.
– Вы кто? – прохрипела Варвара.
– Потом, всё потом! Нам нужно успеть!
Продираясь за провожатой разросшийся незнакомый кустарник, только и думала Варвара о глазах. Пригибаясь, прикрывала лицо и вовсе не замечала ни ранних осенних сумерек, ни вспыхивающих повсюду дрожащих осторожных огоньков, ни светящихся глаз среди корней. По дороге она потеряла свою накидушку – невидимая кисея, что накинула кулёма, зацепилась за что-то да так и осталась висеть.
