А у него было ещё одно не оконченное дело…
Спустя пару часов обессилевшие, истощённые, но очень довольные, они вышли из домика и отправились на обнуление. Ёжика выпускать и не подумали, но тот и так это понял, немного поумерив свой пыл. Скорее всего, продраться он не смог лишь потому, что дверь сама по себе со временем восстанавливается, и все его усилия в любом случае были напрасны. Разрушать можно лишь с одного удара, в противном случае нет смысла и пытаться.
Услышав, что люди покинули домик и теперь он остался запертым в туалете совсем один, Жожик устало плюхнулся на попу и обиженно запыхтел.
А обижаться было на что. Сначала перекормили, чтобы отрубился, затем несколько часов занимались всякими непотребствами, а теперь и вовсе ушли развлекаться без него."
"Но долго бедному зверьку грустить не пришлось. Уже минут через пятнадцать дверь в здание открылось, и где-то там, в комнате послышался голос Ани.
— Нет… Вроде столько раз уже обнулялась, а всё равно тяжело… — проговорила она.
— Есть такое, — согласился парень, — Но скоро мы будем скучать по этим временам…
Ёжик снова начал яростно скрестись в дверь, но на этот раз его всё же выпустили.
Хотя, как только дверь открылась, он развернулся к людям спиной и снова плюхнулся на попу, устремив обиженный взгляд куда-то в стену.
— Ну что ты? Не обижайся! — воскликнула Аня и тут же побежала ублажать питомца. Тискать, таскать на ручках и чесать мягкое пузо. Но окончательно ежиное сердце растопилось лишь, когда ему дали миску с бобрятиной.
Сытно подкрепившись, зверь решил простить своих нерадивых хозяев, и как раз когда Аня закончила одеваться, он лениво покарабкался на своё законное место. С очень важным видом, будто бы делает кому-то одолжение.
Николай же всего этого даже не заметил. Он пытался продумать следующие действия, чтобы максимально эффективно использовать последние сутки, когда невозможно умереть.
Ночью идти на болото глупо. Умереть там раз плюнуть, а возвращать потом утраченное снаряжение придётся всей деревней.
Как, впрочем, и лезть глубоко в лес. Там можно встретить тварей и пострашнее жабы, и волки покажутся лишь милыми невинными овечками.
И потому вскоре они отправились на лужайку, по старинке убивать кроликов.
Правда, Николай с Анной оказались там не единственными претендентами на пушнину. Многие «старички» также решили воспользоваться ещё одним днём бессмертия, и теперь, то и дело обнуляясь, крошили всё, что только попадалось им на пути.
