Год нашей любви

Следующий этап подъема был легче, так как я мертвой хваткой вцепилась в перила.

– Вниз поедем на лифте, – объявила Пэт, когда я поднялась наверх. Она дала мне второй костыль и нажала кнопку.

Мрачная и мокрая от пота, я последовала за ней в кабинет физиотерапии. Пэт посадила меня на коврик и сняла с моих ног скобы.

Как же я не любила, когда люди начинали разговор с этой фразы. Обычно она предвещала нотации.

– Чем лучше ты будешь ходить, тем лучше будешь себя чувствовать. Ты еще не достигла своего потолка.

И я знаю, ты кажешься себе неловкой, но есть несколько потрясающих приспособлений, которые помогут сделать твою походку более естественной.

– Есть новые скобы, которые могут и сгибаться, и фиксироваться в зависимости от твоих потребностей. Я думаю, ты действительно хороший кандидат на их использование. Но производитель требует, чтобы ты провела в них не меньше восьми месяцев.

– Но если скобам нужно не меньше восьми месяцев, чтобы доказать свою полезность, разве они могут быть хорошими?

Пэт улыбнулась, как человек, старающийся сохранить терпение.

– Я думаю, они творят чудеса. Но тебе нужно натренировать туловище, торс и ягодицы, чтобы был результат. Подумай об этом. А пока давай поработаем над ползанием.

Я бросила на Пэт затравленный взгляд, так как ползание было самым изматывающим из всего, что мы делали.

– Руки на коврик, пожалуйста, – сказала она.

Со вздохом, едва ли свидетельствующим о желании сотрудничать, я перевернулась, поставив руки на коврик.

Затем я выгнула спину, как кошка, и оперлась на свои слабые бедра, приняв позу, отдаленно напоминающую положение на четвереньках. Пэт подправила мои отказывающиеся слушаться ноги.

– Давай, – скомандовала она. – Осталось всего восемь минут.

Я поставила одну руку на мат перед собой.

– Будет легче, если ты будешь использовать противоположные руку и ногу, – сказала она. – Позволь, я покажу.

Пэт тоже опустилась на руки и колени, демонстрируя правильный способ снять нагрузку с ноги, которую я собиралась сдвинуть.

Дверь в кабинет терапии отворилась и послышался голос:

– Вот это да! Дамы на четвереньках!

– Не волнуйся, Пэт, – сказал Хартли, – ты сможешь наказывать меня весь следующий час, а Каллахан потом надерет мне зад в «Крутых клюшках».

– Ты чертовски прав, – сказала я, приземляясь ягодицами на собственные бесполезные голени, хотя делать так было категорически нельзя по причинам нарушения кровообращения.