Год нашей любви

Только вот с песнями так не бывает, верно? Даже если ты забываешь текст, мелодия все равно бьется внутри.

Так что, когда сообщение от Стейши наконец-то пришло, я не особенно удивился:

Мне потребовалось не больше трех секунд, чтобы бросить телефон и встать. Был кое-кто через коридор, кого я действительно хотел видеть, – кто-то, с кем мне всегда было легко. Прежде чем новая идея до конца оформилась в моей голове, я взял бутылку в руку и направился к двери.

Как раз в тот момент, когда Человек в черном садился за отравленное вино с Виццини, я услышала, как открывается дверь в комнату.

Ожидая, пока Дана выкрикнет свое обычное приветствие, я не встала и не обернулась. Но это была не Дана. Вместо звука ее шагов я услышала характерный стук костылей о деревянный пол. Он был не таким быстрым, как обычно, и то и дело прерывался, наверное, потому что человек с костылями тащил с собой какой-то груз. Мое сердце гулко застучало, а фея надежды, мгновенно вернувшись к жизни, принялась отплясывать на моем животе, щекоча его своими крохотными ножками.

– Боже, Каллахан, может, возьмешь уже что-нибудь?

Я задержала взгляд на экране еще на полсекунды, как будто не смотрела этот фильм с полдюжины раз до этого. Потом села – как раз в подходящий момент, чтобы выхватить свисающие из пальцев Хартли бокалы. В другой руке он держал дорогую с виду бутылку шампанского.

Хартли больше ничего не сказал. Он просто прохромал к дивану так, будто в этом не было совершенно ничего необычного.

А ведь именно сейчас, предполагалось, его секс-марафон со Стейшей под девизом «Я так скучал» должен был быть в полном разгаре. Хартли опустил бутылку в мой угол дивана. Затем обошел «журнальный столик», наклонился ко мне, подняв сначала одну мою ногу, а затем другую, и уселся, оставив мои ноги у себя на коленях. После этого он уложил свою загипсованную конечность на «стол» и потянулся через меня за бутылкой.

Пока я смотрела, как Человек в черном отправляется искать свою принцессу, Хартли принялся развинчивать проволоку на пробке шампанского.

Очень скоро я услышала приятный хлопок профессионально извлеченной пробки, и шампанское, шипя и булькая, полилось в стакан.

– Каллахан, – сказал он с маскулинной хрипотцой.

Я села, чтобы взять бокал, пристроив ноги на «журнальном столике» рядом с его сломанной ногой.

– Припрячешь это? – спросил он, передавая мне бутылку.

Без комментариев я нагнулась, чтобы найти для нее место под столом.